— Убирайтесь-ка отсюда вон! Разве вы не знаете, что сегодня готовлю я!
В большом горшке он варил крепкий и жирный бульон, добавлял туда рис, гинео и нежные чайотильо[53], приправляя орлеаном, чесноком, майораном и перцем. В час обеда он провозглашал:
— Сделано для всех — жрите, пока не лопнете! Карамба!
И недаром каждый понедельник дети Сильверио маялись животами, а соседские старухи сплетничали:
— В доме у Сильверио по воскресеньям обжираются, как стервятники… зато потом всю неделю постятся.
На праздники дядя Сильверио был бессменным руководителем и организатором знаменитого «шествия ряженых», среди которых выделялся страшный «дьявол» — гроза окрестных мальчишек. «Дьяволом» обычно наряжался Хуан Мора, сутулый и косолапый забавник, который после нескольких глотков агвардьенте рад был покрасоваться в ярком костюме с большущими кожаными крыльями и множеством бубенцов. Звеня бубенцами и громко мыча, он гонялся за ребятишками и наводил на них ужас деревянной красно-черной маской с загнутыми рогами, болтающимся языком и огромными, злыми, багровыми глазищами.
В половине двенадцатого напротив часовни Ла Консепсьон собирались ряженые и бродячие музыканты и отплясывали там до двенадцати — традиционного часа, когда «шествие» отправлялось в обход по городу или в дальние поселки Лас Каноас и Эль Брасиль, в зависимости от намеченного на этот день порядка. В деревне более зажиточные крестьяне, владельцы трапиче, выкатывали бочки с хмельной чичей[54] и ставили бутылки самогонного агвардьенте, угощая ряженых, музыкантов и всех сопровождавших. Впереди шествовал дядя Сильверио, нагруженный вместительными сумками с петардами и бутылками агвардьенте; время от времени он останавливался и пускал ракеты, которые, взрываясь в вышине, предупреждали соседей о приближении «дьявола» и его пестрого легиона ряженых.
Как-то на второй день праздника, на рассвете, бабушка послала меня к своей сестре — отнести ей горшок риса с молоком. Я нашел тетю Хасинту на кухне; вместе со старшей дочерью Эрминией и будущим зятем она озабоченно обсуждала исчезновение дяди Сильверио. В полдень он отправился, как обычно, с «шествием», но к ужину не вернулся и до сих пор его нигде нет. Я уселся за стол доедать подаренные мне конфеты, а тетя Хасинта сказала:
— Эрминия, возьми-ка фонарь и сходи посмотри, хорошо ли заперт курятник. Мне послышалось, будто куры что-то кудахчут.
Девушка ушла с фонарем, и через минуту до нас донесся из сада пронзительный крик. Испуганная тетя Хасинта и жених Эрминии бросились в сад, а за ними выбежал и я. В темноте, не доходя до курятника, мы увидели на земле девушку; она лежала, вытянувшись, как покойница, похолодевшая, судорожно сжав кулаки. Рядом с нею валялся погасший фонарь.
— Бедняжку, видно, призрак напугал! — воскликнула с отчаянием тетя Хасинта, бросаясь к дочери.
В эту минуту послышался громкий и смачный храп из-под изгороди, и жених Эрминии, освещая себе дорогу фонарем, пошел в этом направлении. Там, поперек изгороди, подмяв под себя колючую пиньуэлу и оглушительно храпя, лежал грозный праздничный «дьявол», запрокинув отвратительную черную рожу с загнутыми рогами, красным языком и огромными багровыми злыми глазищами.
Это был не кто иной, как вдребезги пьяный Сильверио; ему взбрела в голову мысль заменить Хуана Мора, захворавшего накануне от слишком обильных возлияний в Лас Каноас.
В последний день празднеств я решил посмотреть бой быков; по слухам, быки были замечательные — крупные и неукротимые. На площадь я пришел поздновато и увидел, что барьер уже облеплен зрителями; они свистели и хохотали, издеваясь, очевидно, над неудачником, которого бык только что задел рогом. Я отыскал удобное местечко рядом с босой, одетой в траур старушкой; прильнув к щели в барьере, она с напряженным вниманием следила за ходом боя.
Когда мне удалось рассмотреть, что происходит, я увидел громадного быка с черной лоснящейся шерстью, который с ревом кружил по арене, подпрыгивал и брыкался, стараясь сбросить сидевшего на его спине человека. После каждого резкого поворота и скачка всадник на быке приветствовал сидевшую на помосте публику, напрашиваясь на аплодисменты.
53
Гинео — разновидность банана. Чайотильо — плоды тропического растения того же названия.