Однако из всех «аристократов» только один из племянников директора действительно много воображал о себе и держался свысока, за это мы его невзлюбили.
В Институте я отдался занятиям всей душой; тетради мои были всегда безупречно чистые, с заголовками и подзаголовками, которые я старательно выводил красными чернилами. Радуясь моему усердию, мать ценою неимоверных трудностей и самопожертвования купила мне все нужные учебники и тьму тетрадей.
А когда директору взбрело в голову ввести для учащихся форму, мать пустилась на всевозможные ухищрения и залезла в долги — лишь бы я мог наравне с товарищами блистать в школьном мундире с золотыми пуговицами и лакированным кушаком, в чудесном бело-голубом кепи. В виде премии за мои успехи в школе она наконец купила мне пару башмаков, о которых я так страстно мечтал, — и я еще раз поклялся завоевать первое место в классе, чтобы отблагодарить ее за все заботы и жертвы.
Я считал себя самым способным в классе и чванился тем, что знаю больше всех, включая и второгодников. Я твердо верил в свои способности и знания, и эта самоуверенность помогала мне непринужденно держаться перед учителями. Когда меня вызывали, я всегда отвечал спокойно, без запинок и часто — особенно, когда речь шла о литературе, истории, географии, ботанике и зоологии, — дополнял ответы интересными подробностями, почерпнутыми из множества прочитанных мною книг.
Но я терпеть не мог математику, английский язык, химию, грамматику — словом, все дисциплины, которые требовали напряжения памяти, заучивания наизусть, не оставляя места для разгула моей своевольной фантазии; все же, подавляя врожденное отвращение к сухой материи, как я называл эти предметы, я настойчиво изучал их, стараясь и тут дотянуться по меньшей мере до уровня остальных учащихся.
Вскоре я приобрел славу очень способного ученика и узнал, что некоторые преподаватели неплохо обо мне отзывались; это еще больше укрепило меня в желании завоевать первое место в классе.
Надо сказать, что в классе были еще два способных и сообразительных ученика: Гарсиа Кубинец, светловолосый, беспокойный и веселый мальчонка из Пунтаренас, и Хуан Рамон Артавиа-Рябой, деревенский паренек, как и я, серьезный, любознательный, много читавший; он был сирота, его приютил и помогал ему учиться директор городской школы. Но я считал, что у меня побольше знаний, чем у них. Разве они проглотили столько книг, сколько я? Мне это казалось невероятным.
Желая блеснуть перед учительницей литературы — это была скромная, миловидная молодая женщина, читавшая нам рассказы Магона и Кларина[82], — я приводил выдержки из «Дон-Кихота» и «Божественной комедии»[83], хотя в последнем произведении, конечно, не мог всего понять, и охотно ссылался на перелистанные мною сочинения таких выдающихся писателей, как Лопе де Вега, Кальдерон де ла Барка, Эспронседа и Дарио, Максим Горький, Виктор Гюго и Золя, Вальтер Скотт, Эдгар Аллан По и Оскар Уайльд.
Случайно попавшие мне в руки книги Фламмариона[84] увлекли меня ввысь, в необъятность звездных пространств; я читал их лихорадочно из ночи в ночь, надеясь таким путем проникнуть во все тайны вселенной.
На страницах Жюля Верна и Сальгари я приобрел немало познаний в области географии, истории и естественных наук. «Илиада» и «Одиссея» приобщили меня к немеркнущей красоте греческой мифологии, а благодаря Гомеру мне стали близки и понятны оба Атрида, божественный Ахиллес, могучий и меткий лучник Аякс, хитроумный Улисс и все остальные великие герои античного мира.
Мои первоначальные знания, почерпнутые из случайно прочитанных книг, были отрывочны и хаотичны, но я исключительно высоко их ценил, хотя никогда и никому об этом не говорил. Меня ослепляло сумасбродное и глупое тщеславие мальчишки, обладавшего неукротимым воображением. По счастью, суровая действительность, с которой мне вскоре пришлось столкнуться, навсегда покончила с этими смехотворными самообольщениями.
В Институте тогда было в обычае еще до того, как будут выведены общие отметки, вывешивать в канцелярии список учащихся, которые, по мнению директора и учителей, заняли первые три места в каждом классе за истекший биместр. В прошлом году Томасито неизменно занимал первое или второе место по своему классу, я же решил его обогнать, прочно завоевав первое место у себя с начала учебного года до окончания Института.
Первым предстояло появиться на доске лучшим ученикам моего класса. Я уже заранее представлял себе, как начнется этот день в доме деда и бабки. Я сделаю вид, будто не понимаю, о чем идет речь, когда тетя Фелисия воскликнет: «Эй, Маркос! Так ты, оказывается, занял первое место в классе? Карамба, вот здорово!» Тут я отвечу с напускным равнодушием, словно не придавая событию особого значения: «Ах, да… но это неважно, пустяки. Все заключается лишь в том, чтобы вовремя преодолеть свою лень…» Потом я взгляну на маму — какую огромную радость принесет ей известие о моем успехе! Она вставала перед моим воображением задумчивая, целиком погруженная в мысли, и мне казалось, что я вижу, как ее чудесные, затуманенные слезой глаза устремляются в беспредельную даль — так бывало всегда в минуту большого горя или неожиданной радости.
82
Магон — псевдоним Мануэля Гонсалеса, выдающегося костариканского бытописателя. Кларин — псевдоним известного испанского писателя Леопольдо Алас.
83
«Божественная комедия» — произведение великого итальянского поэта Данте Алигьери (1265–1321).
84
Фламмарион Камиль — известный французский астроном, автор научно-популярных книг по астрономии.