Тяжелое, незабываемое зрелище! С крайним возмущением мы с Томасито уверяли, что на голове несчастного кролика видны следы собачьих зубов. Тереса, сидя у себя в комнате, заливалась горькими слезами. Донья Долорес, утирая нос фартуком, во весь голос обвиняла в этом чудовищном убийстве соседскую собаку… А Хорхито между тем медленно превращался в густые клубы смрадного дыма, разносимого дерзким ветром по окрестностям.
Так окончилась история с кроликами. И так же окончилась история соседской собаки; несколько дней спустя бедное животное издохло от отравы. Услышав плач и сетования доньи Росенды, дядина теща с истинно христианским убеждением забубнила:
— Бог наказал, бог наказал! Неужто старуха думала, что ее собака сможет избежать кары господней?..
Чтобы возместить потерю футбольного мяча, я смастерил из упругих сучьев кофейного дерева и крепкого, эластичного шнура два больших лука, а к ним десяток стрел из веролиса[92] с острыми наконечниками. Вместе с Томасито мы ежедневно ходили на городскую площадь и, встав на противоположных сторонах ее, долгими часами развлекались, стремясь превзойти один другого в искусстве стрельбы из лука.
Раз вечером сильный порыв ветра унес мою стрелу далеко за пределы площади, пронес над улицей и бросил прямо на навес лавчонки. Перед навесом возвышались два небольших апельсиновых деревца — поднявшись на одно из них, можно было достать мой веролис. Это и попытался сделать Томасито. Но тут из лавчонки выскочил парень и, как смерч, обрушился на моего миролюбивого дядюшку. С другого края площади я видел, как парень наступал, угрожающе размахивая кулаками и тесня Томасито, который в замешательстве стал отступать, Я бросился на помощь к товарищу в беде и с приятным удивлением увидел, что нападавшим был не кто иной, как Пачкун — тот самый, что донес дяде Сакариасу о моем плохом поведении в училище!
— В чем дело, Томас? Чего надо этому типу? — спросил я с вызывающим видом, чтобы разозлить парня.
Пачкуна не требовалось слишком долго разжигать. Обмениваясь взаимными оскорблениями, мы быстро условились о поединке.
— Пошли вон туда, — сказал я ему. — За угол. Там нас не смогут увидеть из твоего дома… Так или иначе, мне нужно с тобой рассчитаться еще за одно дельце!..
Мы отправились на пустынную улочку, выбрали ровное, открытое место и без лишних разговоров принялись жесточайшим образом тузить друг друга. Он был выше и крепче меня, зато я превосходил его в ловкости и хладнокровии. С первого же удара я подбил ему глаз, а затем, воодушевившись этим успехом, расквасил нос и губы. Напутанный хлынувшей кровью, я готов был закончить поединок, однако противник отказался от моего предложения и, ослепленный яростью, набросился на меня снова, осыпая градом оскорблений. Трое его братишек, сбившись в кучку, стояли поодаль и наблюдали за сценой, потом не выдержали и, подняв рев, попытались вмешаться в драку.
— Не лезьте, не то залягаю до смерти! — заорал Пачкун со слезами злости на глазах. И снова бросился на меня, осыпая бранью.
Раздраженный грубыми оскорблениями, я здорово отдубасил его. Избитый, полуослепший парень прерывисто дышал, сопел и плевал кровью, брызгая мне в лицо и на рубашку. Тут бросился к нам со всех ног какой-то незнакомец и насилу разнял нас.
— Вы что, с ума спятили? — закричал он. — Ведь убьете друг друга!.. — И, обращаясь ко мне, добавил: — Ступай домой! Не видишь, как ты отделал парня?.. Его отец — опасный человек, он такой скандал закатит твоей родне!
— Он сам виноват, осел этакий! — объяснил я. — Он оскорблял моих родных, чтобы заставить меня с ним драться!..
— Ладно, ладно, хватит! Марш домой! — оборвал меня незнакомец и, взяв под руку Пачкуна, сказал ему: — А ты, бедняга, отправляйся со мной! Пойдем подлечимся.
Братишки Пачкуна, по-прежнему обливаясь горькими слезами, поплелись вслед за ними.
Я крадучись вошел в дом и пробрался в ванную, намереваясь выстирать рубаху и смыть кровь с лица. Несмотря на все мои предосторожности, донья Долорес все-таки выследила меня и секундой позже уже стучала в закрытую дверь ванной, спрашивая:
— Что случилось, Маркос? Что за дикая история?
— Ничего, ничего! — буркнул я. — У меня просто кровь пошла носом…
— Вот как! — недоверчиво протянула старуха, и затем до меня донеслось ее бормотание: — Мальчишка воображает, что мы тут все дураки!.. Придется пойти разузнать, в чем дело… Ведь этот дьяволенок на все способен!
Немного погодя старуха вернулась. С ней пришел и дядя Сакариас, мрачный и взволнованный после яростной стычки с сеньором Кабесасом.