Параллельно с работой секретарей по изучению материалов «грузинского дела» Ленин готовил соответствующую речь по национальному вопросу, которая в Центральном партийном архиве отсутствует. Означает ли это, что она была в свое время кем-то изъята из бумаг Ленина? Ответа до сих пор нет. Предположение работников ЦПА о том, что ее (с их слов) не существует в природе, противоречит тому, что писал Ленин, который всегда выражался очень точно. Вместе с тем, содержание данной речи можно воспроизвести по тем ленинским запискам по национальному вопросу, которые он нам оставил в работе «К вопросу о национальностях или об «автономизации». Проясняют позицию Ленина и следующие его слова, записанные 14 февраля 1923 г. Фотиевой: «... Намекнуть Сольцу, что он на стороне обиженного. Дать понять кому-либо из обиженных, что он на их стороне. 3 момента: 1. Нельзя драться. 2. Нужны уступки. 3. Нельзя сравнивать большое государство с маленьким. Знал ли Сталин? Почему не реагировал?»129. В этом же русле следует рассматривать и его последнее письмо грузинским коммунистам, о котором шла речь выше.
Итак, изучив материалы по «грузинскому делу», Ленин приходит к выводу, что оно во многом связано с неверной политической линией Сталина, курировавшего национальный вопрос в партии и правительстве. Учитывая это, а также другие существенные расхождения со Сталиным, в частности, по вопросу образования СССР, Ленин принимает решение обратиться к очередному XII съезду партии с решительной просьбой о «перемещении» Сталина с поста генсека.
В этой связи, следует рассматривать и его январское добавление к Письму к съезду, в котором ранее давались сжатые характеристики всем главным руководителям партии и государства, и которое могло быть, по предположению отдельных историков, непосредственной реакцией на грубое оскорбление Крупской. Вот это дополнение, о котором рядовые члены партии узнают лишь тридцать с лишним лет спустя: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или такая мелочь, которая может получить решающее значение»130.
Позднее, интерпретируя это письмо, Сталин скажет, что в нем лишь указывалось на его грубость. При этом он соглашался насчет своей грубости, оправдывая ее тем, что она якобы порождена борьбой против врагов рабочего класса. Однако, это была полуправда, а правда заключалась в том, что Ленин расходился со Сталиным почти по всем основным политическим вопросам. В итоге Ленину еще до съезда удается одержать ряд внушительных побед. Он добивается существенных изменений в политике партии по вопросу о принципах образования СССР, о монополии внешней торговли, о совершенствовании функций Госплана и др. Планировал он на съезде одержать победу и над генсеком Сталиным. Однако это ему не удалось, хотя и остались многие документы, показывающие, что он предпринимал для решения этого вопроса.
Вот, что об этом вспоминает Троцкий, передавая соответствующую беседу Ленина с одним из его секретарей Гляссер: «”А вы не знаете, как относится к грузинскому вопросу Троцкий?”, - спрашивает Ленин.
“Троцкий на пленуме выступал совершенно в вашем духе”, - отвечает Гляссер, которая секретарствовала на пленуме. “Вы не ошибаетесь? ”. “Нет, Троцкий обвинял Орджоникидзе, Ворошилова и Калинина в непонимании национального вопроса”. - “Проверьте еще раз! ” - требует Ленин. На второй день Гляссер подает мне на заседании ЦК, у меня на квартире, записку с кратким изложением моей вчерашней речи и заключает ее вопросом: “Правильно ли я вас поняла? ” - “Зачем вам это? ” - спрашиваю я. “Для Владимира Ильича”, - отвечает Гляссер. “Правильно”, - отвечаю я. Сталин тем временем тревожно следит за нашей перепиской. Но в этот момент я еще не догадываюсь, в чем дело... “Прочитав нашу с вами переписку, - рассказывает мне Гляссер, - Владимир Ильич просиял: ну, теперь другое дело! - и поручил передать вам все те рукописные материалы, которые должны были войти в состав его бомбы к XII съезду”. Намерения Ленина стали мне теперь совершенно ясны: на примере политики Сталина он хотел вскрыть перед партией, и притом беспощадно, опасность бюрократического перерождения диктатуры»131. Эти слова Троцкого во многом проясняют действия Ленина незадолго до его тяжелого третьего приступа болезни.
129
См.: примечания к дневнику дежурных секретарей В. И. Ленина // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 607.
130
См. Письмо к съезду. Добавление к письму от 24 декабря 1922 г. //Ленин В. И. Полн. собр. соч. 45.
131
См.: Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Глава Болезнь Ленина. Берлин.. 1930 г Репринт. ([Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.sakharov-center.ru