Сталинский тоталитаризм - это, прежде всего репрессивный режим политической власти, создающий и уничтожающий своих врагов в лице любой оппозиции, будь то правые, или левые. Он действует, как правило, по логике физического уничтожения своих противников, а не по марксистской логике преобразования экономических условий существования классов.
Как известно, марксизм допускает физическое уничтожение отдельных представителей буржуазии лишь в особых случаях: при их активном вооруженном сопротивлении рабочему классу, а не потому, что они принадлежат другому классу. Сталинский тоталитаризм, напротив, абсолютизировал логику классового насилия, перенося ее, например, из периода гражданской войны в мирное время. Именно так и поступал Сталин, провозгласив идею обострения классовых противоречий по мере продвижения к социализму. Исходя из этой ложной концепции, он считал, например, целесообразным проводить «политику чрезвычайщины» даже в сугубо мирное время, что, кстати, не допускал Ленин, считая, что после окончания гражданской войны, только суд может выносить свои приговоры о виновности или невиновности граждан перед обществом.
Люди не только рабы существующих условий, они могут эти условия познавать и изменять. Именно это Ленин имел ввиду, когда предлагал совершить в нашей стране настоящую культурную революцию, означающую не только ликвидацию безграмотности, но и органическое усвоение всех прогрессов капитализма, начиная с техники и кончая культурой. Ленин последовательно добивался раскрепощения труда путем добровольной его кооперации и ликвидации его принудительного, наемного характера. Что касается Сталина, то он пошел иным путем, путем насильственного принуждения людей к труду. Тем самым, он полностью дискредитировал идею социализма, связанную с освобождением труда, которую разделяли и разделяют все подлинные марксисты и социалисты.
Нельзя принять и тем более оправдать сталинизм и по сугубо идеологическим соображениям. Дело в том, что идеология сталинизма была далекой от марксистской науки, она, скорее всего, напоминала светскую религию, прикрывающуюся марксистской терминологией. Об этом, прежде всего, говорит и культ личности Сталина, который он в отличие от Маркса и Ленина, всячески инициировал и поощрял. В этой связи достаточно прочесть его редакционные заметки на тексте «Краткого курса истории ВКП(б)», в которых он неоднократно восхваляет самого себя.
Сталину нравилось, когда люди писали и говорили, что «Сталин - это Ленин сегодня, а Ленин - это Сталин вчера» (выражение Анри Барбюса). Пропаганда здесь сделала свое дело. В итоге, на основе такого отождествления Сталин и создал культ собственной «безгрешной» личности, достигший к концу его жизни фантастических размеров. Поощряемый им культ «вождя всех народов» подчас принимал откровенно религиозный характер. Вспоминается, в этой связи, празднование 70-летия Сталина, когда над Москвой был поднят на дирижабле его громадный светящийся портрет, видимый со всех сторон. Небо Москвы в этом случае превратилось в купол гигантского храма - города, где люди могли созерцать яркий образ «великого кормчего человечества». Так, некогда бывший «революционер» и «большевик» становился своеобразным земным божеством, а его учение о социализме превращалось в религию.
Все это, конечно, никакого отношения к подлинному Ленину и научному социализму не имело и не имеет. В этом смысле глубоко ошибочна «теория тождества двух вождей», которую и сегодня продолжают поддерживать и распространять политики и идеологи как левого, так и правого толка. В ней нет и доли правды. Говорить о тождестве Ленина и Сталина, значит, на мой взгляд, приравнивать великого революционера и «могильщика революции», гениального политика и хитроумного политикана, интернационалиста и шовиниста, глубокого теоретика и примитивного эмпирика, основателя Советского государства и создателя тоталитарного режима власти. Одним словом, как нельзя приравнивать жертву и палача, так нельзя приравнивать Ленина и Сталина157.
Особенно неприемлемо отождествление сталинизма с победой Советского Союза в Великой Отечественной войне. Эта победа была одержана не благодаря, а вопреки сталинизму, который вынужден был временно отступить, хотя репрессии продолжались и в это трудное время, в частности, по отношению к бывшим окруженцам и попавшим в плен не по своей вине. В тоже время, многие участники войны отмечают определенный демократизм, имевший место в годы войны особенно в отношении между рядовыми солдатами и их командирами, понимающими решающую роль солдат в достижении победы.
157
Те, кто пытаются сегодня объективизировать и исторически оправдать сталинизм, нередко подходят к созданию реального социализма с сугубо экономических позиций, забывая, что за рамками экономического детерминизма существуют такие относительно самостоятельные сферы, как область социальных отношений, политика и идеология. Они и определяют форму политического режима, будь то демократия, авторитаризм или тоталитаризм.