В этом смысле перестройка была настоящим прорывом к свободе советского общества. Она фактически продолжила демократические и социалистические преобразования, начатые Октябрьской революцией и прерванные сталинизмом. Очень жаль, что некоторые из тех, кто ее осуществлял в свое время, сегодня под влиянием политической конъюнктуры от нее отказываются или трактуют ее в сугубо либеральном ключе. Но это их дело, дело их совести, или ее отсутствия. Автор данной статьи, напротив, во многом остается поклонником этого подлинно демократического периода в развитии нашей страны, - своеобразной политической весны советского общества, пришедшей на смену заморозкам брежневского неосталинизма.
Не смотря на силовое прекращение перестройки во время путча и последующего прихода к власти радикал-либералов во главе с Борисом Ельциным, она сумела доказать возможность реального существования в советской истории демократического социализма. Короче говоря, шесть лет перестройки показали, что не тоталитаризм, а демократия и свобода наиболее адекватны обществу реального социализма.
Именно поэтому автора книги никогда не удовлетворяло стремление правых и левых радикалов, неолибералов и неосталинистов, намертво связывать тоталитаризм с социализмом и всей советской историей, начиная с Октября 1917 года и кончая перестройкой. С нашей точки зрения, понятие «тоталитаризм» нельзя переносить на совершенно различные периоды советской истории. Повторю еще раз: одно дело советская власть при Ленине, другое при Сталине, одно дело хрущевская «оттепель», другое брежневский неосталинизм. Не вмещается в это понятие и горбачевская перестройка, суть которой во многом состояла в отрицании и преодолении пережитков сталинского тоталитаризма.
К сожалению, по данным социологии, около половины российских граждан сегодня желает вернуться к сталинским порядкам. Чем это объясняется? Как уже отмечалось, это прямое следствие современных радикальных реформ неолиберального толка, породивших невиданную социальную поляризацию и криминальный беспредел в обществе. Парадоксально, но люди ищут альтернативу этим явлениям не в развитии подлинной демократии, а в сталинском тоталитаризме, заложившем в середине XX века многие предпосылки перехода к современному дикому или варварскому капитализму.
Любопытна и характерна в этом плане современная реакция властей на «массовый неосталинизм». Боясь роста революционных настроений в российском обществе, они решили осуществить еще одну «десталинизацию» таким образом, чтобы искоренить из памяти людей все советское прошлое, начиная с Октябрьской революции и кончая перестройкой. Так, в частности, с идеей подобной «десталинизации» выступил относительно недавно Совет по развитию гражданского общества и правам человека при президенте РФ. При этом члены данного Совета никак не хотели считаться с тем фактом, что реальная десталинизация уже была проведена XX съездом партии и позднее в ходе перестройки. По их же странному мнению, тогда она проводилась «кусочками», а «системно и масштабно никогда ничего не делалось»161.
Почему же сегодня так негативно оцениваются меры, позволившие реабилитировать сотни тысяч невинно осужденных и репрессированных граждан, навсегда покончить с ГУЛАГом? Оказывается потому, что процесс десталинизации не стал процессом «десоветизации» и «декоммунизации» российского общества, что является, по-видимому, одной из главных целей нынешней власти162. Парадоксально, но факт: ее идеологи сегодня хотят сделать то, что не удалось даже Сталину, т. е. покончить с ленинской революционной традицией в стране.
В этой связи, хочется им напомнить, что, несмотря на то, что сталинизм в свое время глубоко деформировал социалистическую тенденцию в СССР, он не мог ее уничтожить до конца потому, что она выражала коренные интересы миллионов трудящихся советской страны.
Как уже отмечалось, она всегда существовала в СССР не благодаря, а вопреки сталинизму, точнее, в постоянной и незатихающей борьбе с ним. Поэтому, повторим, методологически ошибочно подменять сталинизмом всю советскую действительность, что постоянно делают как «неистовые» сталинисты, так и социально ангажированные критики СССР на Западе и в современной России. При этом они не понимают, а точнее не хотят понять одного: в ходе Октябрьской революции и гражданской войны российский народ сделал свой исторический выбор, определивший на многие десятилетия социально-экономический строй советского общества. Ни Сталин, ни какой-либо иной диктатор не мог его радикально изменить. Его можно было деформировать, извратить, исказить, но не ликвидировать. Как Гитлер паразитировал в рамках буржуазного строя, не изменяя его частнособственнической природы, так и Сталин мог реализовать свою личную диктатуру лишь на базе общественной собственности, планового хозяйства, других революционных завоеваний Октября. Безусловно, его самовластная политика глубоко деформировала советское государство и общество, но она не могла уничтожить социальный выбор народа, сделанный в Октябре 1917 года. Он мог быть изменен лишь самим народом или с его молчаливого согласия, что и случилось на рубеже 90-х гг.
162
Интересно, что по этому поводу говорили члены рабочей группы, созданной вышеназванным Советом А. Рогинский и С. Караганов. По их мнению, во имя «национального примирения» (!?) нужна новая «десталинизация», которая позволит перезахоронить тело Ленина, изменить названия городов и улиц, связанные с именами известных революционеров, ввести запрет на профессии для чиновников, сомневающихся в количестве жертв репрессированных в годы сталинизма, и т. д. Символично, что подобные предложения выдвигали в свое время представители белоэмигрантского НТС. Один из его современных сторонников А.Зотов пишет: «Десталинизация - это частный случай декоммунизации. То есть мы должны искоренить не только положительные переживания Сталина, но, скажем, и положительные переживания Ленина и его подручных». См.: Зотов А. Декоммунизация, а не десталинизация. // Русский журнал. Май-Июнь. 2011.