Здесь методологически важно подчеркнуть одно: для Маркса, как и для Ленина, социализм никогда не был обществом, в готовом виде падающим с неба. Возникнув благодаря Октябрьской революции в многоукладной стране, он мог быть и был лишь переходным, или становящимся обществом163. В таком обществе сохранялись тенденции (уклады) прошлого и нарождались новые элементы будущего. За теми и другими элементами естественно стояли определенные социально-политические силы. Их нужно было увидеть, понять и наладить взаимодействие в интересах общества как целого. Главный вопрос состоял в следующем: как сделать так, чтобы новые тенденции одержали победу над старыми, превратив отсталую буржуазную Россию в передовую социалистическую страну? Поэтому вся советская история представляет собою своеобразную переходную эпоху. К сожалению, она и сегодня не адекватно понимается и в силу этого безмерно идеологизируется.
Одной из таких новейших идеологизаций является, например, позиция некоторых философов и культурологов, связанная с игнорированием или отрицанием не только социалистических начал в СССР, но и всей многонациональной советской культуры, которую они фактически подменяют дореволюционной или зарубежной русской культурой164.
Отказываясь видеть социалистическую тенденцию в советской действительности, они также отказываются видеть и особенный характер советской культуры, в которой эта тенденция проявляется. Если они и говорят о своеобразии советской культуры, то только в уничижительном плане, сводя ее полностью к произведениям вульгарно понятого соцреализма.
Но так ли это на самом деле? Думается, что совсем не так.
На мой взгляд, основная методологическая ошибка этих теоретизирующих идеологов состоит в том, что они полностью отождествили сталинизм с советской действительностью, а догматически понятый соцреализм со всей советской культурой, литературой и искусством. На самом деле советская действительность и ее 70-летняя история, как уже отмечалось, намного шире, чем сталинизм, являющийся все-таки ограниченным во времени режимом политической власти и идеологии, не более того. То же самое можно сказать и о достижениях советской культуры, литературы и искусства: они гораздо многообразнее, чем те отдельные заидеологизированные произведения соцреализма, которых, вообще, трудно отнести к высокой культуре. Тем не менее, нам думается, что вкусовые предпочтения здесь не должны подавать совет.
Не устаем повторять, сталинский тоталитарный режим был, безусловно, антиподом социализма, но для того, чтобы закрепиться в советской действительности, он был вынужден приватизировать, а иногда и защищать явно противоречащие ему ленинские идеи и те завоевания Октября, которые на деле были первыми живыми ростками социализма и коммунизма. Эти «ростки» проявлялись в ходе гражданской войны, присутствовали как уклад в экономике, воплощались в массовом социальном и культурном творчестве 20-х годов, зарождались в «коммунистических субботниках», на «комсомольских стройках» 30-х, 50-х и 60-х гг., реализовались в победоносной войне с фашизмом, в решениях XX съезда партии, нанесших сокрушительный удар по сталинизму. Их можно наглядно увидеть в политике «оттепели» и деятельности «шестидесятников», в советской космической эпопее, в противоречивых явлениях застойного времени, наконец, в не понятых и недооцененных до сих пор демократических преобразованиях перестройки, которую часто отождествляют с постперестроечным временем с его «шоковой терапией» и всеобщим обнищанием абсолютного большинства советских людей.
Советская культура потому и вошла в мировую культуру, что глубоко и блестяще отразила эти невиданные раньше исторические явления и процессы. По справедливому мнению культуролога Людмилы Булавки, советская культура стала «идеальным» проявлением того принципиально нового общества, которое создавалось борьбой и трудом советских людей165. Это был их настоящий исторический подвиг. Именно этих людей нынешние либералы, по известным идейным причинам, презрительно называют «совками». Но, суть дела в том, что без них не было бы ни поэмы «Двенадцать» А. Блока, ни стихов Маяковского и Есенина, ни «Тихого дона» М. Шолохова, ни произведений Бабеля и Платонова, ни «Броненосца Потемкина» Эйзенштейна, ни песен военных лет, ни раннего творчества А. Солженицына, ни «Теркина» Твардовского, ни правдивой лейтенантской прозы о войне, ни таких кинофильмов, как «Чистое небо», «Девять дней одного года», «Летят журавли», «Коммунист», ни пьес Розова, Шатрова и Гельмана, ни скульптур Мухиной и художественных полотен Б. Неменского, ни фантастических романов И. Ефремова, ни философских произведений М. Лифшица, Э. Ильенкова, А. Зиновьева и т. д.
163
В этой связи Ленин прямо говорил об учете в политике «промежуточных ступеней социализма». См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 475.
164
См.: соответствующие выступления некоторых участников конференции, посвященной творчеству А. В. Луначарского в музее Маяковского 29 февраля 2012 г.