Некоторые марксисты считают, что «в конце XX века» социализм практически и теоретически «проиграл капитализму», неолиберализму и постмодернизму3. На мой взгляд, это не совсем так, а точнее, совсем не так. Несмотря на поражение «реального социализма» в СССР и ряде восточноевропейских стран, продолжают развиваться в социалистическом направлении Китай, Вьетнам, Куба, отдельные страны Латинской Америки, опровергающие своим опытом известную либеральную идею о «смерти социализма». Продолжается и теоретическое осмысление исторического опыта бывших стран «реального социализма», в том числе Советского союза, о чем убедительно свидетельствует и рассматриваемая книга. Тем не менее, такое осмысление идет не просто: мешают накопившиеся в марксистской науке многочисленные догмы, препятствующие выяснению исторической истины и воссозданию на этой основе действенной теории социализма XXI века.
С чем это связано? На мой взгляд, дело в том, что после смерти Ленина официозная марксистская наука, испытав на себе тотальное влияние сталинизма, оказалась не в состоянии глубоко понять и оценить принципиальную новизну и противоречивость становления советского общества в первой и второй половине XX века. После научного прорыва, связанного с разработкой теории НЭПа и новаторских идей последних работ Ленина, показавших реальный путь создания социализма в России, официальный марксизм в СССР претерпел существенные изменения не в лучшую сторону.
Он, за редким исключением, перестал быть объективным диалектико-материалистическим методом анализа реальной действительности, превратившись в разновидность консервативной идеологии, скрывающей реальное положение вещей в стране и часто выдающей должное за сущее. Таковой, в частности, стала сталинистская идеология, заменившая собою творческий марксизм Ленина. Напомню, что в рамках этой идеологии советским людям постоянно внушалась мысль о неуклонном движении СССР «от победы к победе». И это говорилось тогда, когда страна фактически в мирных условиях испытала на себе повторение политики «военного коммунизма», когда в ходе сплошной и насильственной коллективизации, произошла стагнация сельского хозяйства, приведшая к голоду миллионов людей, когда из-за волюнтаристского подхода к планированию, были провалены важнейшие плановые задания первых пятилеток по экономическому развитию страны.
Не менее негативными были последствия идеологии и политики Сталина на международной арене. Так, его рекомендации китайским коммунистам идти на тесный союз с партией Гоминдан в 20-е гг. привели в итоге к разоружению и расстрелу рабочих и коммунистов в Шанхае, Кантоне и других городах Китая. Аналогичные рекомендации он давал Коминтерну и коммунистам Англии в ходе всеобщей забастовки 1925 года. Как известно, она потерпела поражение благодаря предательству руководства английских профсоюзов, пошедших за спиной рабочих на сговор с капиталом. По сути дела, ту же линию ориентации коммунистов на сотрудничество с «партией власти» Сталин проводил и во время гражданской войны в Испании в 30-е гг. Осуществляя эту линию, он использовал репрессии против членов революционных интербригад, созданных по инициативе независимой от Кремля Рабочей партии марксистского объединения (ПОУМ), что в конечном счете облегчило победу Франко.
Игнорирование Сталиным интернациональной сути марксизма привело в итоге к ликвидации Коминтерна, а вульгарное понимание теории социализма и диалектики породило такие взаимоисключающие теоретические выводы, как «неизбежность обострения классовой борьбы по мере строительства социализма», с одной стороны, и «полное исчезновение антагонистических классов» в СССР, с другой. К такому же типу «теоретических выводов» следует отнести и более поздние оценки и положения КПСС о «полной и окончательной победе социализма в СССР», о создании к 1980-ому году «материально-технической базы коммунизма», о «развитом социализме» и т. д. Напомню, что все это говорилось о стране, в которой физический труд составлял в промышленности 50%, а в сельском хозяйстве 70%, когда сохранялось отставание СССР от развитых капиталистических стран в сфере экономики, быта и уровня жизни основной массы трудящихся.
К сожалению, в рассматриваемой книге качественные изменения политики и идеологии СССР после смерти Ленина почти не анализируются, что является, на мой взгляд, ее определенным упущением. Авторы книги, за редким исключением (см: небольшую статью Даниэля Гайдо) прошли мимо работ лидеров «левой» и «правой» оппозиций в СССР, идей, содержащихся в «Платформе» М. Рютина и непосредственно связанных с характеристикой Сталина и его режима власти. Не представлен в книге и анализ трудов известных марксистов (М. Джиласа, Т. Клиффа, Э. Мандела, Т. Гранта и др.), писавших по проблемам социальной сущности СССР в послесталинский период.