Такая политика, безусловно, деформировала советское общество и государство, она отчуждала партию и советскую власть от народа, исподволь подготавливая причины их падения и прекращения советского проекта. Здесь следует отметить новую природу противоречий, возникших в стране. Они не были похожи на противоречия капиталистического общества, но носили непримиримый характер20. Говоря обобщенно, эти противоречия возникали между теми советскими людьми, которые отстаивали революционные ленинские традиции, связанные с построением социализма, и теми, кто использовал преимущества советской системы ради собственного обогащения и карьеры.
Данные социальные противоречия пронизывали все слои, классы и сферы общества. Их можно увидеть в так называемой «советской элите», где постоянно велась борьба между сознательным и честным государственным чиновником, отстаивающим интересы народа, и бюрократом, обогащающимся за счет привилегий государственной власти, бескорыстным новатором и рвачом в рабочей среде, колхозником, отстаивающим общие интересы, и колхозником - стяжателем, пекущимся только о своей личной выгоде, откровенным «пофигистом» - интеллектуалом и интеллигентом - носителем высокой культуры и нравственности, подлинно идейным коммунистом - интернационалистом и «членом партии», у которого коммунистические взгляды оказались на кончике языка, кто при смене общественного строя в 1990-е гг. демонстративно сжигал свои партийный билет, быстро превращаясь в обывателя, буржуазного либерала или державника - националиста. Перечисленные здесь типы советского общества нашли свое емкое отражение в советской культуре и литературе, в романах и повестях М. Горького и А. Толстого, М. Шолохова и А. Платонова, В. Сержа и А. Солженицына, в поэмах и стихах В. Маяковского и С. Есенина, К. Симонова и А. Твардовского, писателей - «деревенщиков», поэтов и кинорежиссеров - шестидесятников, и т. д. Именно их художественные произведения, вскрывающие правду жизни, облегчают понимание социальной природы советского общества.
К сожалению, А. Колганов, человек явно склонный к писательскому творчеству, совершенно проигнорировал художественные произведения в раскрытии и понимании сути советского проекта. В тоже время, этот проект невозможно понять, если не видеть реальных людей, которые его отстаивали до конца, и те, которые его похоронили в начале 1990-х гг. Я вспоминаю, как в это время противники социализма на одной из демонстраций несли плакат с надписью: «Хватит социалистического эксперимента, - пора переходить к капитализму!». Похожую мысль озвучил и бывший представитель высшей партийной номенклатуры Б. Ельцин, посетив в 1991 году Америку: «Россия, - говорил он, - сделала свой окончательный выбор. Она не пойдет по пути социализма, она не пойдет по пути коммунизма, она пойдет по цивилизованному пути, который прошли Соединенные Штаты Америки»21. Он и стал в действительности ведущим «похоронщиком» советского проекта, выиграв сражение у М. Горбачева, пытавшегося создать в СССР социализм с демократическим и человеческим лицом.
Следует отметить, что Андрей Колганов достаточно близко подошел к пониманию социальной природы советского общества, когда назвал ту силу, которая подготовила и обеспечила переход от социализма к капитализму. По его мнению, ею стала бюрократическая элита, появившаяся тогда, когда прекратились успехи «на пути продолжения модернизации», дававшие этой элите шанс на повышение и укрепление ее статуса. После потери данного шанса, она стала искать «иные пути для реализации своих интересов»22. Со временем, бюрократия вообще перестала замечать изначальный социалистический вектор развития страны, связанный с социальным творчеством масс, общественной самодеятельностью и демократией «для всех». В итоге, она сдала «в утиль социалистические лозунги и кинулась приобретать буржуазные источники дохода»23. До открытого перехода на капиталистический путь у нее оставался один шаг, который она и сделала в начале 90-х гг. XX века.
Определив реальную силу, прекратившую осуществление советского проекта, Колганов, к сожалению, не заметил тех сил, которые противостояли ей в лице убежденных коммунистов и возникающих новых политических организаций и движений левой ориентации. Помнится, к одной из них («марксистская платформа») принадлежал и сам А. Колганов. В итоге, высказанное им в начале главы утверждение о том, что социалистический проект не был «обреченной утопией», осталось недоказанным. Мало того, на мой взгляд, он сам провозгласил «новую утопию», утверждая, что не индустриальная, а только постиндустриальная эпоха создает адекватную базу для социализма. На самом деле, данная эпоха, сама по себе, без социальной борьбы никогда не даст социализма, как не дала его индустриальная эпоха в США и Европе в XX веке.
20
Л. Троцкий писал в этой связи: «... Противоречия советского общества глубоко отличаются, по природе своей от противоречий капитализма, но имеют, тем не менее, очень напряженный характер. Они находят свое выражение в материальном и культурном неравенстве, в государственных репрессиях, в политических группировках и в борьбе фракций. Политический гнет приглушает и искажает политическую борьбу, но не устраняет ее. Идеи, которые объявляются запретными, оказывают на каждом шагу влияние на политику правительства, оплодотворяя ее, или противодействуя ей». Троцкий Л. Д. Преданная революция. С. 6.