Убеждение Колганова в том, что Советская держава погибла лишь потому, что не смогла создать в национально-ограниченных рамках постиндустриальную экономику, на мой взгляд, возвращает нас к уже решенному старому спору меньшевиков и большевиков о материальных предпосылках социалистической революции в России. На мой взгляд, автор гораздо ближе к истине, когда заявляет о принципиальной неспособности разных фракций бюрократии в условиях перестройки защитить коренные интересы трудящихся. По его мнению, их «не собирались защищать ни те из номенклатуры, кто хотел капиталистической эволюции, ни те, кто выступал против нее»24. А кто же все-таки хотел защищать? На этот вопрос, к сожалению, у автора нет ответа.
По словам Колганова, повторный приход капитализма в Россию оказался неизбежным, поскольку он якобы был «единственно реально существующей альтернативной системой, соответствующей достигнутому уровню производительных сил, и к тому же занимающей господствующие позиции в мире»25. Наблюдая нарастание современных социальных протестов в Арабском мире, Европе, США и др. странах, думаю, что никакого соответствия производительным силам эта система не имеет. Напротив современные производительные силы (технические и человеческие) уже давно восстают против нее. Говоря о «единственно реальной» альтернативе, не следует также забывать и об опыте таких стран как Китай, Вьетнам, Куба и др.
Не думаю также, что социализм может появиться только после постиндустриальной модернизации капиталистических стран и совершения в них одновременной мировой революции. Это какая-то ново-старая догма, которую сегодня выдвигают некоторые левые идеологи. Во-первых, по содержанию она больше соответствует не социализму, а коммунизму, а во-вторых, исходя из современного уровня становления постиндустриального общества и роста противоречий между капиталистическими странами, думаю, что подобная перспектива носит слишком абстрактный и потому весьма отдаленный характер. Нельзя же просто сидеть и ждать, когда наступит такое благоприятное время!
Главное объяснение крушения советского проекта и его возможного возрождения в будущем я связываю не столько с появлением в России постиндустриальных технологий (хотя они исторически необходимы), сколько с отсутствием, или появлением в ней такого революционного фактора, как наличие левой партии и ее подлинно научной программы, отвечающей новым реалиям XXI века, партии, способной выразить насущные интересы большинства трудящихся. Только такая авангардная и массовая партия может повести за собой всех ограбленных, униженных и оскорбленных диктатурой олигархического капитала в России и мире.
Своеобразную позицию в понимании советского общества занимает профессор Григорий Водолазов, доказывающий в главе «Социалистическая теория и социальная практика СССР», что советское общество было абсолютно новой исторической формацией, которая лежит между капитализмом и социализмом. С его точки зрения, она представляет собой неизвестный ранее исторический феномен, противоположный как капитализму, так и социализму. Он пишет в этой связи: «Если обозначить центральную идею Автора (т. е. самого Г. Водолазова - Б.С.), к которой он постепенно шел с середины 1950-х по середину 1970-х гг. (и не отказался от нее впоследствии), то это будут тезисы:
- о «несоциализме» СССР;
- о том, что в Советском Союзе сформировалось новая общественная формация - несоциалистического (и некапиталистического) типа;
Формация социально-антагонистическая (но со специфическом типом антагонизмов, отличных от тех, что знала мировая история...)»26.
Оригинальность текста этой главы состоит в том, что ее автор на примере анализа собственного научного и публицистического творчества показывает, как он исторически пришел к этим идеям. Обладая незаурядными литературными способностями, владея соответствующими философско-историческими знаниями, он показывает, как в условиях советской действительности он постепенно подходил к открытию и формулировки вышеназванных тезисов.