Нельзя же на самом деле игнорировать такие важнейшие исторические факты эпохи Хрущева, как избавление общества от ГУЛАГА и реабилитация сотен тысяч незаконно репрессированных советских граждан, ликвидация «крепостного права», введенного Сталиным в деревне, решение на деле жилищного вопроса, настоящий расцвет культуры и науки, позволившей вывести человека в космос. Напомню, что именно в то время был напечатан в «Новом мире» «Один день Ивана Денисовича» Солженицына, в «Правде» «Теркин на том свете» Твардовского, был поднят «железный занавес», публиковались неизвестные у нас произведения зарубежных писателей, вышли в свет ранние гуманистические работы Маркса, массовым тиражом издано письмо Ленина XII-му съезду партии с призывом снять Сталина с поста генсека, и т. д., и т. п.
Разве все это было «иллюзией», обманом, а не реальным продвижением по пути десталинизации и социализма? Да, этот путь не был гладким: хрущевская «оттепель» вскоре сменилась заморозками брежневского «застоя», но на смену ему пришла перестройка с ее идеей создания в стране «демократического и гуманного социализма». Многие советские люди, в том числе известные представители интеллигенции (Евтушенко и др.) под ее влиянием объявили себя членами партии «перестройка». Не замечать этого, значит подменять сталинизмом всю советскую историю, начиная с Октябрьской революции и кончая перестройкой. Не замечать этого, значит, на мой взгляд, вообще отказаться от левой идеи и перейти на другой, уже «несоциалистический берег», на котором совершенно не видно принципиальной противоположности между фашизмом и большевизмом, тоталитаризмом и социализмом. В этой связи я вспоминаю одно из выступлений Водолазова, посвященное анализу журнала «Новый мир» А. Твардовского: насколько это выступление было объективнее и диалектичнее, чем его оценка хрущевского времени в рассматриваемой книге.
Как известно, XX век - это время появления и преодоления самых больших и небывалых ранее двух тоталитарных политических режимов правого и левого толка. При всей их схожести, нельзя игнорировать их существенное социальное различие. Первый обслуживал интересы буржуазии, второй, не забывая о корыстных интересах советской бюрократии, был вынужден в определенной мере охранять завоевания Октября и интересы рабочего класса. Повторю, с моей точки зрения, СССР на протяжении всей его истории продолжал оставаться переходным обществом, в котором решался известный ленинский вопрос: «кто кого: социализм или капитализм?»31.
Этот вопрос имел свою внутреннюю и международную логику развития. В отдельные периоды советской истории на первый план выходили внутренние противоречия страны. Они проявились, например, в борьбе Ленина со Сталиным по национальному вопросу, сталинской фракции сначала с левой, а затем с правой оппозициями, отстаивающих ленинские методы создания социализма в СССР, в чистках 1936-1937 гг., уничтоживших целое поколение революционных кадров в стране, в проведении XX съезда партии, нанесшего сокрушительный удар по сталинизму и возродившего многие ленинские традиции партийной жизни. Каждый раз в такой борьбе проявляли себя силы, ориентированные на подлинный социализм и силы выступавшие против него. Не менее наглядно они проявлялись и на международной арене, в годы Великой Отечественной войны и послевоенной гонке вооружений, в борьбе за мир и разрядку международной напряженности и т. д. Шло время, менялись политические режимы, но вопрос «кто кого?» оставался в СССР до начала 1990-х гг.
Следует признать, что многие теоретические рассуждения Водолазова, связанные с пониманием современности имеют неординарный характер (например, такова его интерпретация идеи «всемирности», предвосхитившая современную идею глобализации). Тем не менее, все они, по своему, игнорируют переходную природу советского общества32. А это, в свою очередь, ведет к тому, что он не замечает (или не хочет замечать)33 существенные различия между сталинизмом и другими политическими режимами в советской истории (своеобразный либерализм НЭПа, авторитарно-демократическое правление Хрущева, авторитаризм Брежнева и демократия времен перестройки). В итоге у него живая советская история испаряется и вместо нее остается лишь сплошное господство одного тоталитарного режима власти.
31
Ради объективности следует сказать, что идею переходности советского общества разделял не только Ленин, но и многие его ученики. Так, Троцкий в 30-е гг. писал: «Пока нет материальной базы коммунизма, которая должна быть выше капитализма. Правильнее поэтому, нынешний советский режим, во всей его противоречивости, назвать не социалистическим, а подготовительным или переходным от капитализма к социализму». Троцкий Л. Д. Преданная революция. С. 43.
32
Правда, однажды Водолазов признал эту идею. По его мнению, революционное правительство, осуществляя назревшие преобразования буржуазного типа, «будет постоянно выходить за их пределы», вводя «элементы будущего социалистического общества». Эту ленинскую мысль он даже назвал «грандиозной» за то, что она совместила «в себе буржуазные и социалистические черты». Однако, тут же, но уже вопреки Ленину, он отождествил ее со своей любимой идеей - «общества не буржуазного и не социалистического, а совершенно особого типа», названного им «новой формацией». СССР: незавершенный проект. С. 434-435.
33
Об этом говорит его уверенность в том, что «Ленин не может быть, увы, помощником в деле понимания того, что реально случилось в истории России после Октября и какое именно социальное устройство сложилось в стране к 30-м годам XX века». Там же. С. 435.