К сожалению, на данный вопрос нет однозначного ответа ни у классиков марксизма, ни у Троцкого. Касаясь его, все они называют разные сроки. Так Маркс и Энгельс связывали материальную подготовку социализма с уровнем развития производительных сил Англии конца XIX века. Ленин был уверен, что передовые страны Западной Европы и США достигли его в начале XX века. Троцкий вслед за Лениным также считал, что предпосылки социалистической революции в начале XX века, «если брать вопрос в европейском и мировом масштабе, уже имеются налицо»151. Он как и многие большевики ожидал мировую революцию в развитых странах сразу после Октябрьской революции в России. Затем ее осуществление связывал с исходом второй мировой войны. Вот, что он, в частности, писал в 1939 году: «Распад капитализма достиг крайних пределов, как и распад старого господствующего класса. Дальше эта система существовать не может. Производительные силы должны быть организованы в плановом порядке.... Вторая мировая война началась. Она представляет собою несокрушимое подтверждение того, что общество не может дальше жить на основах капитализма»152.
Как мы знаем, это предсказание Троцкого осуществилось лишь частично. Не смотря на образование после войны мировой социалистической системы, на осуществление Китайской, Вьетнамской и Кубинской революций, капиталистическая система продолжала существовать и развиваться. Мало того, ей удалось выиграть соревнование с такими странами «реального социализма» как Советский союз и государства Восточной Европы, в которых на рубеже 90-х гг. произошла реставрация буржуазных отношений со всеми вытекающими отсюда негативными социальными последствиями для трудящихся.
В этой связи сам собою напрашивается вопрос: почему в этих странах произошла реставрация капиталистических отношений? Были ли они материально готовы к созданию социализма? Не правы ли в этом отношении меньшевики, считавшие преждевременными социалистические преобразования в России? Среди отечественных и зарубежных исследователей есть три характерных ответа на эти вопросы.
Одни, вслед за меньшевиками, считают реставрацию капиталистических отношений закономерным следствием объективной неготовности России к социализму: ее технологической и экономической отсталости. Вторые (как правило, последователи Троцкого) объясняют этот факт невозможностью, вообще, построения социализма в отдельно взятой стране. Наконец, третьи (как правило, неосталинисты) считают реставрацию капитализма в России временной исторической случайностью, связанной с предательской ролью коммунистических вождей.
Мы придерживаемся иного мнения. С нашей точки зрения, социализм в отдельно взятой стране можно строить и построить только в том случае, если он в итоге технологически, экономически и политически окажется более передовым и производительным обществом, чем окружающая его капиталистическая среда. Мы видим главные причины крушения «реального социализма» в отходе правящих коммунистических партий от революционных традиций и идеалов Октябрьской революции, в ошибочной стратегии и тактики, допустивших технологическое и экономическое отставание социалистического содружества от развитых стран капитализма, в обюрокрачивании и отрыве правящей политической элиты от интересов трудящихся, в ее неспособности осуществлять на деле широкую социалистическую демократию.
Анализируя советское общество в своей знаменитой работе «Преданная революция» Троцкий показывает, что оно не может стать подлинно социалистическим до тех пор пока его производительные силы остаются неразвитыми, пока сохраняется взаимная конкуренция людей и классов за обладание элементарных жизненных средств. Полемизируя со Сталиным и Радеком, утверждавших что переход к социализму не обязательно связан со «значительным» улучшением материального положения масс, Троцкий писал: «Корнем» всякой общественной организации являются производительные силы, и что как раз советский корень еще недостаточно могуч для социалистического ствола и его кроны: человеческого благополучия» (курсив - Б.С.)153. В варварском обществе, по мнению Троцкого, конный и пеший составляли два класса. Автомобиль не меньше дифференцирует общество, чем лошадь под седлом. «Пока скромный «форд» остается привилегией меньшинства, налицо остаются все отношения и навыки, свойственные буржуазному обществу. А вместе с тем остается и сторож неравенства, государство»154. И здесь трудно с ним спорить.