В этой связи задолго до возникновения в истории «казарменного социализма» Леру пророчески писал: «Пусть сторонники абсолютного социализма излагают свои тиранистские взгляды, пусть они хотят нас организовать в полки ученых или в полки промышленников. Пусть они дойдут до признания вредности свободы мысли. В тот же момент вы почувствуете себя отвергнутыми. Ваш энтузиазм охладевает, ваши чувства индивидуальности и свободы восстают, и вы с грустью вновь обращаетесь к настоящему перед ужасом этого нового папства - подавляющего, всепоглощающего, которое трансформировало бы человечество в некую машину, где настоящие живые существа - индивиды - являются всего лишь необходимым материалом вместо того, чтобы являться арбитрами своей судьбы»2.
Быть «арбитром своей судьбы» и означает «стремление человека к свободе и началам общественности»3. Здесь следует отметить, что уже Леру понимал особенность социальной природы человека. В отличие от христианских теологов он видел в человеке не часть «мистически понятого общественного тела», а «такой плод на дереве человечества, который в зародыше содержит дерево, его породившее»4. По его мнению, личность человека выражает свой век, свой народ и свое поколение. Она во многом суверенна и в этом смысле свободна.
Думаю, такая трактовка человеческой личности оказала свое влияние, как на немецких истинных социалистов, так и на основоположников марксизма. Первые сделали из нее выводы, абсолютизирующие роль личности в истории, и тем самым заложили основы теории анархизма (Штирнер, Бакунин и др.). Вторые, увидев в человеке индивидуальное проявление общества и государства, обосновали материалистическое понимание истории и сформулировали свой знаменитый социальный идеал, говорящий о том, что грядущее общество будет представлять собой ассоциацию, в которой, повторим, «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех».
Обе эти ветви социализма связывали будущее человечество с ликвидацией государства как машины насилия над человеческой личностью и становлением общественного самоуправления. И социалисты и анархисты были убеждены в том, что там, где есть подлинная свобода, - не должно быть государства, а там, где есть государство, - не может быть полной свободы. Расхождения касались лишь путей устранения государства из жизни общества: марксисты связывали этот процесс с постепенным отмиранием классов, анархисты считали, что государство должно исчезнуть сразу после революции5.
Вслед за Леру некоторые современные марксистские теоретики видят отличительную специфику социализма только в преобладании общественного начала над частным6. И хотя в такой интерпретации социализма есть доля истины, его не следует преувеличивать. Дело в том, в этом случае понятие «социализм» приобретает во многом внеисторический, или абстрактный характер. Так, примат общего над частным можно наблюдать и в первобытных обществах, однако называть их социалистическими вряд ли возможно. Как известно, Маркс связывал специфику социализма, прежде всего, с материальными предпосылками его зарождения в недрах капиталистического общества, в частности, с тенденциями реального обобществления труда и наличием активного рабочего класса. Социализм как реальность в научном понимании, конечно, начинается со взятия власти рабочим классом и кончается ликвидацией всех и всяческих классов. В этом смысле социализм выступает посткапиталистическим обществом, которое наследует у капитализма все лучшее, что накоплено мировой цивилизацией и культурой и отрицает все, что связано с порабощением и угнетением человека.
Многомерность научного понятия «социализм» наиболее наглядно проявляется в его различных определениях. Так, с философско-исторической точки зрения социализмом называют первую фазу преодоления эксплуатации и всех видов социального отчуждения. С экономической точки зрения социализм выступает как результат реального обобществления производства. С точки зрения процесса строительства нового общества социализм - это «живое творчество масс». Наконец, с социально-политической точки зрения - это власть трудящихся, утверждение демократии, самоуправления и свободы личности.
5
См.: соответствующие дискуссии Маркса с Бакуниным (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 18.) и Ленина с Каутским и Паннекуком (Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 33).