Марксизм во времена Маркса

«…хотя норма прибыли в числовом выражении отлична от нормы прибавочной стоимости, между тем как прибавочная стоимость и прибыль представляют в действительности одно и то же и равны также в числовом выражении, тем не менее прибыль есть превращенная форма прибавочной стоимости, форма, в которой ее происхождение и тайна ее бытия замаскированы и скрыты. В самом деле, прибыль есть форма проявления прибавочной стоимости, и эту последнюю лишь посредством анализа надлежит выводить из первой» [См. МЭ: 25-I, 55].

В другом месте Маркс пишет, что прибыль – это наиболее развитая форма прибавочной стоимости[113]. В любом случае Маркс продолжает следовать линии, выработанной им в первом томе «Капитала». Прибавочная стоимость и прибыль не являются чистой игрой ума. Только благодаря тому, что очевидность малого обращения не была сброшена со счетов, Маркс может видеть в развитии производительности труда не только возрастание потребительных стоимостей, которые, будучи идеализированы, могут быть реализованы при любых обстоятельствах, а он также усматривает в ней возможность вскрыть либо жалкую основу кражи рабочего времени и поставить вопрос о свободном времени масс, либо же основу обретения автономности меновой стоимостью, формирования и упрочения отношений собственности или близких к ним отношений власти.

Знаменитый вопрос о «трансформации» тоже рассматривается на этом фоне. Установление рыночной стоимости, пишет Маркс, «представленное здесь абстрактно… совершается на действительном рынке посредством конкуренции между покупателями, если спрос как раз настолько велик, чтобы поглотить данную массу товаров по ее установленной таким образом стоимости» [МЭ: 25-I, 202]. Реальность, к которой мы приближаемся, таким образом, еще намеренно удерживается вблизи собственной концепции, то есть вблизи ее «переходной» воображаемой абстракции. С другой стороны, то реальное условие, которое больше всего давит на Маркса (рост производительности труда), сводится к нулю; оно появится вновь только в рамках закона тенденции нормы прибыли к понижению. Предполагаемые идеальные условия – это те, при которых товары продаются по их стоимости. Заметьте, что здесь Маркс понимает под прибавочной стоимостью не первоначальное условие присвоения рабочей силы, на основе которого появляется капитал и все отношения собственности, а то, что непременно признáет каждый рикардианец, – специфичность отношений эксплуатации в отраслях производства, находящихся на разном уровне технического развития. Если заданы конкуренция капиталов, различный органический состав отраслей производства, зарплата и ее масса, ставшая показателем определенного количества рабочей силы, и прибавочные стоимости, которые приведены ею в движение, если известна норма прибавочной стоимости и производительность труда, если предполагается, что товары продаются в целом по их стоимости (то есть что общая сумма цен-стоимостей реализуется), – если известны все эти идеальные, предполагаемые условия, то можно сделать заключение о преобразовании прибавочных стоимостей в среднюю прибыль. Этого нельзя было бы сделать, не прибегая к «переходной» идеализации, которая позволяет говорить о сбыте по стоимости как о предположении и приостанавливает действие всех других переменных условий.

Следовало бы говорить не о натуралистических реминисценциях, а скорее о постоянном применении метода «идеализации» или «переходного» абстрагирования. В самом деле этот метод тотчас же показывает, что изменение производительности труда проявляет себя как постоянная тенденция. В стремлении приблизиться к реальности это приводит к закреплению закона, выражающего тенденцию нормы прибыли к понижению, а следовательно, к объективному выявлению границ и препятствий в капиталистической системе, которые принимает форму ее противоречий. О законах, выражающих тенденции, иногда говорилось, что они не представляют большой ценности с научной точки зрения[114]. Но в методе Маркса речь идет о том, чтобы сделать видимыми те признаки, которые при исследовании без помощи «переходного» абстрагирования остались бы не замеченными вовсе. А именно они позволяют Марксу говорить об альтернативе: либо общество, где обретение самостоятельности (автономизация) меновой стоимостью ведет к постоянному увеличению дисбаланса между живым трудом и обладанием мертвым трудом; либо общество, где признаки, выявленные в условиях, которые внешне их как бы исключили, служат для того, чтобы направлять к массовому освобождению развитие индивидуальных способностей. Эти указания, ориентиры Маркс оставил нам для построения коммунистической свободы.

113

«Различие между прибавочной стоимостью и прибылью у учеников Рикардо так же не отмечается, как и у него самого… Ни самому Рикардо, ни его ученикам не приходит в голову, что даже если мы рассматриваем не капиталы в различных отраслях, а каждый капитал в отдельности, – поскольку он не состоит исключительно из переменного капитала, не является капиталом, затраченным лишь на заработную плату, – норма прибыли… должна представлять собой некоторую далее развитую, специфически модифицированную форму прибавочной стоимости. Различие между прибавочной стоимостью и прибылью они замечают лишь постольку, поскольку речь идет о равной прибыли – средней норме прибыли – для капиталов в различных сферах производства и с различным соотношением в них основного и оборотного капитала» (МЭ: 26-III, 82 – 83).

114

В том, что касается закона тенденции, на помощь Марксу мог бы прийти логик Милль. В одном из текстов, который Маркс хорошо знал, он пишет: «Ошибка, когда она есть, не рождается из слишком широкого обобщения, то есть из включения слишком обширной группы частных случаев в одно суждение. Несомненно, человек часто говорит о целом классе то, что касается лишь части целого; но его ошибка обычно состоит не в том, что его утверждение слишком обобщенно, а в ошибочности типа утверждения: он говорит о реальном результате, когда должен был бы говорить лишь о тенденции, способствующей достижению этого результата, о силе, действующей с известной интенсивностью в этом направлении. Что же до исключений, то во всякой достаточно развитой науке их, собственно, нет. То, что принимается за исключение из принципа, – всегда какой-либо другой, отличный, принцип, который взаимодействует с первым, какая-либо другая сила, которая наталкивается на первую и заставляет ее отклониться от своего направления. Не существуют закон и исключение из закона, закон, действующий в девяноста девяти случаях, и исключение в одном. Есть два закона, каждый из которых, возможно, действует во всех ста случаях и которые дают общий эффект своим совместным действием. Если одна, из двух сил, которая наименее выражена (она называется силой, нарушающей порядок), иногда берет верх над другой силой настолько, что этого достаточно, чтобы возникло то, что обычно называют исключением, то эта нарушающая сила, возможно, действует как причина, вносящая изменения во множестве других случаев, которые никто не назовет исключением» (J.S. Mill. Saggi su alcuni problemi insoluti dell'economia politica. Milano, 1976, p. 132). Вспомните полемику Маркса по поводу исключений у Рикардо, и вы будете недалеки от той истины, что понятие закона-тенденции родилось под влиянием этого отрывка из Милля.