Общая конкретная история противостоит всеобщей абстрактной истории, как ее трактовали в XVIII веке философы Кант и Кондорсе, она противостоит и частным конкретным историям, написанным Нибуром и Моммзеном.
Процесс эволюции человечества одновременно совпадает и не совпадает с его общей историей. И тот и другая конкретны, но на этом совпадение кончается, что можно проследить на истории конкретных институций[123]. Так, применение Марксом результатов филологических и исторических изысканий Нибура, Гримма, Маурера, Гакстгаузена, Ковалевского и др. к истории сельской общины у римлян, германцев, славян и индейцев относится к истории частных институций и одновременно является частью эволюции человечества[124].
Эволюция и революция: история, не творимая нами, и история, творимая нами
История, творимая нами, отличается от истории, нами не творимой[125]. Их различие не абсолютно, ибо не творимая нами история является важным, определяющим фактором творимой нами истории и в то же время определяется в несравненно меньшей, но возрастающей степени этой последней. Не творимая нами история – это естественная история, история эволюции космоса, Земли и рода человеческого; она развивается по независимым от нас законам, которые мы можем только открывать, в то время как творимая нами история зависит как от этих естественных законов, так и от действий людей и отношений между ними, а также от законов сознательно-волюнтаристских, бессознательно-стихийных, естественных и установленных человеком, от законов инструментальных, предписывающих и запрещающих. Величайшее свершение творимой нами истории состоит в радикальном преобразовании общества: развитие истории человечества совершается во взаимодействии бесчисленных исторических моментов, сознательных и бессознательных, волевых и невольных[126]. Радикальное преобразование общества – это история развития всемирного человеческого сознания, общественного сознания вообще и классового сознания в частности, расколотого подобно тому, как расколоты и взаимопротивопоставлены социальные классы.
Маркс систематизировал не творимую нами историю вначале в связи с открытиями Дарвина, затем с идеями Вико. В этой же связи Маркс предсказал историческую роль техники, дающей человечеству материальную базу всех частных явлений.
Эти две истории составляют единое целое и вместе с тем разнятся между собой, продолжают друг друга и разделяются, раскрывая в истории человечества четырехсторонний процесс: 1) активное взаимодействие человека с природой; 2) процесс прямого продолжения человеческой жизни; 3) процесс социальных отношений в жизни людей; 4) умственные или духовные представления, проистекающие из этих отношений [МЭ: 23, 383 (прим. 39)]. (Порядок, в котором эти моменты появляются в теории, тоже имеет свое значение.) Все вместе составляет критическую историю техники и критического взаимоотношения природы и культуры.
Активные отношения с природой имеют свою историю: без сотрудничества в ходе производственного процесса производство не существует, без производства не существует жизни. Начатки культуры, которые мы находим у народов, занимающихся охотой, документально подтверждают такое сотрудничество, как и общинное земледелие в Индии. Это доказательства сотрудничества в малом масштабе или в масштабе общины. В простейшей форме крупномасштабное сотрудничество проводилось чиновниками азиатских древнеегипетских и этрусских монархов. Сложное крупномасштабное сотрудничество находило стихийное применение в античной и средневековой Европе. Форма капиталистической кооперации принимается в широком масштабе, она имеет систематический, а не спорадический характер, что отличает ее от докапиталистических экономических формаций [МЭ: 23, 333 – 347]. Развитие сотрудничества при капиталистическом способе производства представляет собой, с одной стороны, отрицание сотрудничества, начатого на заре человеческой культуры, с другой – его продолжение путем реализации заложенных в нем потенциальных возможностей.
123
Примером этого является теория труда. Подсчет рабочего времени, затраченного на производство общественно полезных предметов, составляет сущность теории стоимости. Но подсчет этой суммы является отличительной чертой обмена и производства товаров; мы не находим их в первобытном обществе, они развиваются в условиях, когда доминирует товарообмен, то есть в буржуазном обществе (см. МЭ: 23, 235). В главе об истории экономических институтов Маркс, приводит выдержку (см. МЭ: 23, 497) из «Исследований ранней истории человечества» Э.Б. Тейлора. Маркс цитирует этот отрывок не без выпада в адрес Н. Сениора, автора теории о воздержании от потребления с целью накопления капитала, а также теории о последнем, неоплачиваемом часе рабочего времени. Тейлор, которого, вероятно, можно считать основным эволюционистом своего времени, впоследствии практически исчезает из поля зрения Маркса.
124
Для библиографических справок см.: «Karl Marx. Chronik seines Lebens in Einzeldaten». M., 1934; См. также:
125
Маркс (см. МЭ: 23, 383, прим. 89) заимствует это различие у Дж.Б. Вико в его книге «Основы новой науки» (1744). Маркс рекомендовал Ф. Лассалю ознакомиться с философией права Вико (письмо от 28 апреля 1862 года). Учение о том, что все вообще, природа и в равной степени человек, является объектом истории, восходит в современную эпоху к Фрэнсису Бэкону; такое объединение истории, независимо от его содержания, получило дальнейшее развитие у Бюффона, Канта, Лапласа и Аделунга.
126
Роль сознания в истории была проанализирована Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии» и в последующих работах. Современные им позитивисты, вроде Огюста Конта, изучали действие бессознательных законов, а юридическо-легалистские позитивисты занимались позитивными законами, созданными человеком, то есть идущими от сознания, в противовес законам божественным или естественным. Эта концепция закона, восходящая к Бэкону и Блэкстону, по-видимому, противоречит трактовке истории позитивизма Л. Колаковским (см. его книгу: «The Alienation of Reason». New York, 1968). Сознание не может считаться определяющим фактором истории человечества; Маркс не признает его даже в качестве решающего разграничивающего фактора: «Людей можно отличать от животных по сознанию, по религии – вообще по чему угодно. Сами они начинают отличать себя от животных, как только начинают производить необходимые им средства к жизни» (МЭ: 3, 19). «Сознание, следовательно, с самого начала есть общественный продукт и остается им, пока вообще существуют люди» (МЭ: 3, 29).