3. История и этнология
Маркс и Морган
Маркс принял тезис эволюционистов не потому, что они рассматривали естественную историю в свете истории человечества, а, наоборот, потому, что обращение к их тезису делает возможным включить историю человечества в естественную историю, дать таким образом основание материалистической теории и постулировать естественную историю как момент истории человечества[137]. Идея эволюции человечества как части всеобщей эволюции и, следовательно, как части нашей внутричеловеческой истории, той истории, что не подвластна нашему контролю, подобно не творимой нами истории, была воспринята Тейлором, Леббоком, Морганом, Фиром и отчасти Мейном; М. Ковалевский был связан как с дарвинистским движением, так и с движением, восходящим к Мейну[138]. По Гегелю, природа имеет с человечеством связь прямую и внешнюю[139], в то время как для школы эволюционистов эта связь только прямая; в данном случае не делается различий между практическими и теоретическими отношениями (связями). Обратившись к школе эволюционистской этнологии, Маркс отвернулся, с одной стороны, от гегелевской теории природы и, с другой, от позиции этнологов-неэволюционистов [См. МЭ: 30, 97 – 98].
Эволюционистская доктрина Моргана постулирует прогресс человечества как органическое развитие, проходящее три стадии. Каждая последующая стадия развивается из предыдущей, от состояния дикости к варварству и к цивилизации. Более высокая стадия достигается при распаде рода в последней формации стадии варварства. Процесс эволюции охватывает весь мир, но принимает различные формы в разных регионах, так что прогресс оказывается многолинейным. Каждая стадия, однако, есть единое целое, хотя и достигается она различными путями. Более того, реален не отдельный человек, не исторический народ, а реальна стадия культуры. Импульс к смене одной стадии другой дают открытия и изобретения, так как техника, по Моргану, – это двигатель истории и благодаря ей общество развивается уже не на основе отношений между индивидами, а на основе территории и собственности. Прошлое, утверждал Морган, не умирает, и доказательства этого можно обнаружить среди живущих теперь народов. Так, например, семья берет начало в смешанной орде, а практику группового брака можно наблюдать у некоторых народов нашего времени, хотя у других она уже давно изжила себя[140]. Морган проследил развитие собственности от первобытной стадии до современной и закончил свой труд обличением бесконтрольной власти, которую приобрела собственность над человеческим разумом. Изучив работу Моргана, Маркс пришел к заключению, что временной масштаб истории человечества необычайно широк и что привнесенные собственностью искажения преходящи. Более того, как отмечал Маркс, они кратковременны[141] и являются не более чем аберрацией на данной стадии развития общества.
Заметки и комментарии Маркса оказали влияние на историю социализма, хотя следует иметь в виду, что моргановская критика собственности, будучи, несомненно, более резкой по отношению к другим критическим высказываниям некоторых представителей эволюционизма, изученных Марксом, не дает никакого основания считать Моргана критиком капиталистической системы как таковой. Маркс обращался к идеям Моргана для подкрепления своих не потому, что у них имелась общность принципиальных основ, а как раз потому, что Морган примыкал к противоположному лагерю. Его следует поэтому отнести к тем, кто укреплял дело социализма против своей воли[142].
137
Дарвин построил свою модель естественной истории в согласии с социальной доктриной Т. Мальтуса. (См.:
138
См.:
140
Энгельс написал «Происхождение семьи» на основе «Первобытного общества» Моргана. При этом он знал, что исполняет тем самым волю Маркса. Разделяя позицию Моргана в вопросе о происхождении семьи, Энгельс написал заметку, опубликованную в 1892 г. газетой «Нойе Цайт» («Вновь открытый случай группового брака»), в основу которой были взяты результаты исследований Л. Штернберга среди гиляков (нивхов).
142
«Один американский писатель, которого никак нельзя заподозрить в революционных тенденциях и который пользуется в своих исследованиях поддержкой вашингтонского правительства» – так Маркс характеризует Моргана (МЭ: 19, 402). Между тем Маркс совершает в отношении Моргана весьма серьезную ошибку. Морган ссылался на древнеримского юриста Гая и на Теодора Моммзена, когда описывал рабство в древнеримской семье. Маркс же со своей стороны ссылался на Фурье, давшего характеристику современной эпохе цивилизации на основе института моногамии и частной собственности на землю. Современная семья, полагал Маркс, содержит в зародыше не только рабство но и крепостничество; она заключает в себе в миниатюре все те антагонизмы, которые затем найдут широкое развитие в обществе и государстве. (Это краткое замечание нуждается в пояснении: под современной семьей подразумевается современная семья в древнеримской форме, включающая в себя слугу или раба. Последующая история семьи противоречит истории общества и его государства.) О Фурье см.: