Известно, что опыт Парижской Коммуны побудил Маркса и Энгельса развить дальше их идеи о государстве и диктатуре пролетариата. Теперь уже следовало не ограничиваться овладением старым государственным аппаратом, а разрушить его: похоже, что в этом случае Маркс имел в виду главным образом централизованную бюрократию Наполеона III, а также его армию и полицию. Рабочий класс «должен обеспечить себя против своих собственных депутатов и чиновников» с целью избежать того, чтобы государственная власть и государственные органы «из слуг общества превратились в его повелителей», как это случалось во всех государственных организациях прошлого [МЭ: 22, 199].
Хотя в марксистских исследованиях последующего периода такая перемена объясняется главным образом необходимостью защиты революции от опасности, в основе которой лежит живучесть старого государственного аппарата, эту опасность являет собой любой государственный аппарат, получивший возможность навязать собственную независимую власть, включая и власть, учрежденную самой революцией. Возникающая в результате система, о которой Маркс говорил в связи с Парижской Коммуной, была предметом бурных дебатов в ту пору и в последующие годы: в этом прообразе нового режима было очень мало бесспорно ясных моментов, разве только то, что он «должен был состоять из выбранных всеобщим голосованием по различным округам городских гласных», а не быть «корпорацией… стоящей над обществом» [МЭ: 17, 601].
Какой бы ни была специфическая форма, господство пролетариата над поверженной буржуазией должно продолжаться в течение всего переходного периода (неизвестной и несомненно меняющейся продолжительности), в течение которого капиталистическое общество постепенно преобразуется в коммунистическое. Совершенно ясно, что Маркс предполагал, что в этот период число государственных институтов и главным образом расходы на их содержание будут сокращаться[178]. Различая «первую фазу коммунистического общества в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества», и «высшую фазу коммунистического общества», на которой осуществляется переход от принципа «каждый по способностям» к принципу «каждому по потребностям» – поскольку в этом обществе не будет прежних ограничений способностей и производительности труда людей [См. МЭ: 19, 19 – 20], – Маркс все же не делает четкого хронологического разграничения между обеими фазами. Так как Маркс и Энгельс категорически отказывались рисовать картину будущего коммунистического общества, следует избегать попыток воссоздать ее на основе их фрагментарных или общих замечаний, дабы избежать ошибочных суждений. В связи с этим обратим внимание на то обстоятельство, что замечания Маркса по поводу неудовлетворительного, с его точки зрения, документа – Готской программы германской социал-демократической партии – нельзя считать исчерпывающими: они ограничиваются в основном подтверждением общих принципов.
178
«…