Ещё тот период запомнился первым в старом городе[30] большим пожаром, незадолго до Нового Года. Сгорел дом неподалеку, не подъезд-другой, как это уже случалось, а весь дом полностью. Кто там жил, говорили потом соседи, выскочили все — но лучше б не выскакивали, минутку бы помучились, и всё, а так большинство оставшихся без ничего погорельцев несколько дней растягивали агонию, пытаясь обустроиться в пустом подъезде дома напротив. Может, кто и зацепился бы, но им здорово не повезло — как-то ночью ударил нешуточный мороз, аж деревья трещали; погорельцы сгрудились в одной комнате, чтоб дров хватило — и угорели, огонь всё-таки забрал свое. Нет, от чего суждено — от того и загнешься, не соскочить.
Не считая походов за водой, Ахмет вылезал тогда на улицу всего один раз. Этот раз надолго запомнился всем жителям старого города, и если б авторство инцидента стало достоянием общественности, то наше повествование было бы куда короче.
Недели за три до снега стрельба на улицах резко пошла на убыль. Ахмет решил, что в среде сторонников активной гражданской позиции произошла некая структурная перемена, выделившая из их рядов настоящих активистов ножа и топора, занявших подобающую им нишу согласно демократической процедуре, известной как «выборы крысиного волка».[31] Он не ошибался, с той поправкой, что территория Тридцатки оказалась достаточной аж для трех отмороженных коллективов, и, когда лёг снег, старший одного из них, Жирный, решил оказать Ахмету честь и стать его соседом. Жирному приглянулось здание ДК химзавода.
Около полудня со стороны улицы Блюхера, проходящей аккурат перед ДК, послышались странные звуки. Скрип снега, звяканье металла, тихие, зажатые вопли боли, раскатистый гогот, веселая матерщина — на улицах Тридцатки уже давно никто так беззаботно не шумел. Ахмет метнулся за монокуляром и приник к щелке в оконном щите. На площадь перед ДК выдвигалась весьма занятная процессия — больше дюжины разномастных легковых прицепов, влекомых десятком человек каждый. На прицепах громоздились желтоватые штабельки печного кирпича; несколько прицепов везли мешки с цементом. Впереди и по бокам вереницы тяжко переваливающихся прицепов по снежной целине бодро шагали нарядные парни с калашниковыми на груди. …Хы, бля. Ты хотел, кажется, узнать — чё же там за «пидоры с калашами»? А вот и они. Узнал? Рад? — Ахметзянова аж скрючило от бессильной злобы и страха. — Перебазироваться в сжатые сроки не-ре-аль-но. Щас эти бляди усядутся в ДК,[32] и пиздец!… На обдумывание не ушло и секунды — пока Ахметзянов исходил холодным потом смертельного ужаса, Ахмет уже прикидывал, куда бежать за ингридиентами и во что забивать. Не отвечая на вопросы всполошившейся жены, быстро собрался и вышел, пообещав «скоро быть», но проболтался до сумерек, зато притащил детские санки, на которых громоздились какие-то мешки с румяными овощами на боках и здоровенная жестяная банка, замотанная в несколько слоев полиэтилена. Сделав последнюю ходку, Ахметзянов завалил мешками всю прихожую и неслабо вымотался, но выглядел необычно веселым и деятельным.
— Так, мадам Ахметзянова, партия и правительство доверяют вам задачу особой важности. Топите печь, на полную, без экономии, дров я сейчас принесу… Так. Лист у нас есть? Ну, типа как ты пироги пекла, помнишь? Вот, давай найди такой, а я за дровами…
30
Тридцатка делится надвое проспектом Ленина — «новая» часть представляет собой преимущественно девятиэтажную застройку, где до Всего Этого проживало около 70% населения; и «старый» город, застроенный четырёх-пятиэтажными хрущёвками и «сталинскими» домами, в два-три, редко — четыре этажа.
31
Трудно сказать, имеется ли под этим фактическая основа, но есть байка, что на парусном флоте в целях борьбы с ростом поголовья крыс существовал метод выбивания клина клином: в бочку бросали дюжину крыс и закрывали. Через некоторый промежуток времени процедура выборов «крысиного волка» завершалась, и победителя выпускали в трюм. Байка гласит, что помогало, да ещё как — питаться чем-либо, кроме крысятины, «волк» якобы брезговал.
32
ДК химзавода в Тридцатке — весьма серьёзное сооружение. В случае минимально грамотной подготовки к обороне, взять его силами до роты включительно — чрезвычайно непростая задача. Мощные стены, развитый цокольный этаж, прекрасное расположение — просто мечта обороняющегося и кошмар для наступающего. Главный герой не зря всполошился — группа, избравшая в качестве опорного пункта этот ДК, получает неуязвимость.