Некоторое время спустя на пути оказалась речка; мост взорван, саперы только что подвели понтоны. На быстром течении понтоны слегка покачивало, и Берт, которому не понравился гулкий полый звук из-под копыт, чуть не направился вместе с военным фотосалоном Иосии Калпа и всеми его обитателями прямо в воду.
Стивену удалось его удержать, но после переправы он вывел фургон из колонны и остановил Берта под большой сосной.
Из фургона выпрыгнула Перл. Чо бум делать?
Будем ждать. Скоро пойдет запас лошадей и мулов. Надо обменять этого гада на любого армейского мула.
Да кто ж его возьмет?
Тогда я попытаюсь выпросить, если получится.
Бесплатно выпросить не получится, — сказала Перл. — Кто ж тебе такой подарок-то сделает — хорошего армейского мула!
Они поглядели друг на друга. За жалованьем Стивен не ходил. Иначе быстро оказался бы в полку.
Перл вытащила из кармана носовой платок с завязанной в него золотой монетой.
Да ну, — замахал на нее руками Стивен, — ты что! Один золотой ты профитилила уже!
Не важно. Кальвин, — позвала она, — где, ты сказал, твой дом?
В Балтиморе, — послышался ответ.
Все. Покупаем нового мула, Кальвин. Этот твой старый до Балтимора вообще не дойдет.
Повисло долгое молчание. Ладно, — вздохнув, согласился наконец Кальвин.
Едва Бобби Бразил вошел с передовым отрядом в городок Смитфилд, как тут же оказался под огнем инсургентов. Вспышки мушкетных выстрелов мелькали под крышами амбаров и в окнах вторых этажей. Один шустрый суржик палил с церковной колокольни. Повернув за угол, Бразил увидел чуть дальше по улице баррикаду и едва успел отскочить назад. Туда, где он только что стоял, ударил снаряд, и, когда дым рассеялся, на дороге зияла яма. За то, что Бразил пережил двоих предшественников, его сделали сержантом. В его взводе служили сплошь деревенские парни из глубинки. В замешательстве они сгрудились в узком проулке, не зная, что делать. Войну полагается вести из земляных окопов и из-за деревьев, еще можно стрелять через речку или утопая в болоте. Но не на городской же улице, бегая от здания к зданию! Ну что, балбесы? А ведь вам повезло! — бодрячком обратился он к ним. — Бобби Джей Бразил уличным забиякой стал в тот самый день, как научился ходить! Настоящей был грозой Пяти Углов и наказанием для всей авеню Центральной. Щас мы в эту войну внесем городского лоску!
Возглавив своих людей в проулке, он вывел их на задворки, где среди помоек высились сортиры. Они перелезли через несколько заборов, выломали заднюю дверь пустой скобяной лавки и вышли через парадную, оказавшись у баррикады в тылу. Кинулись вниз с крыльца, непрерывно стреляя. Не успели мятежники понять, что происходит, как все были перебиты — не менее полудюжины, в том числе двое артиллеристов, управлявшихся с пушкой Паррота.[24] Взяв баррикаду, Бразил и его солдаты торжествовали, принимая приветствия входившей в городок кавалерии.
К тому времени, когда они продвинулись к центральной площади, синие мундиры кругом кишмя кишели. Смитфилд был взят. Ребята порадовались, покричали, а через двадцать минут покинули городок, вновь присоединившись к маршу.
На западной оконечности городка был мост через Нейсу, но конфедераты его сожгли. Движение застопорилось, солдаты сели на землю, усеяв склон холма. Деревенские балбесы закурили трубки, а Бразил лежал, закинув руки за голову, и смотрел в небо, ожидая, когда саперы наведут понтонную переправу. Бобби Бразил начал входить во вкус: а что, командовать приятно, даже если в качестве подчиненных тебе дали девятерых тупых, хоть кол на голове теши, голландцев. Всего месяц назад он бы этому и не поверил даже, мало того, пришел бы в сильное смущение, однако, что ни говори, он стал хорошим солдатом. Словно из ниоткуда вдруг снизошло на него чувство ответственности. Армейская жизнь в его сознании перестала быть закручена вокруг него одного, и он уже не искал во всех ситуациях выгоду для себя любимого. Он как-то раз даже хмыкнул, когда подумал, что сказал бы по сему поводу его папашка или какой-нибудь из дядьев, потому что змеиный ядовитый язычок искони был семейной чертой Бразилов. Но армия оказалась интересной штукой, своей принадлежностью к ней он начал гордиться и ее тоже стал считать в каком-то смысле своей. Начал подумывать и о том, что он, пожалуй, мог бы успешно командовать, скажем, ротой или даже полком. Он знал, что стать генералом можно только окончив Вест-Пойнт,[25] но в армии не так уж плохо жить даже и не становясь генералом.
24
Небольшое (трехдюймовое) дульнозарядное нарезное полевое орудие системы капитана Роберта Паррота образца 1851 г.
25
На самом деле это было совершенно необязательно. В начале войны генералом мог стать каждый, кто привел на мобилизационный пункт свою собственную (за свой счет обмундированную и вооруженную) дивизию. Точно так же (с соответствующим уменьшением масштабов) дело обстояло с полковниками, капитанами и лейтенантами. Какой-нибудь владелец лесопилки набирал в своей деревне роту и объявлял себя, например, капитаном — в противном случае рота отказывалась приносить присягу. В 1863 г. порядок аттестации командного состава усложнился, но многие из таких самозваных офицеров к тому времени уже сделали серьезную военную карьеру.