5-я ударная армия преодолела Тилигульский лиман, овладела несколькими населенными пунктами и неудержимо устремилась к Одессе. Ни разлившиеся реки, ни сопротивление врага пе могли остановить советских воинов.
10 апреля жители города радостно встретили воинов
3-го Украинского фронта. Родион Яковлевич вместе с ними вступал в свой родной город. На митинге в торжественной обстановке было зачитано приветствие Военного совета фронта войскам 5-й ударной армии в связи с освобождением Одессы.
Р. Я. Малиновскому потребовалась еще неделя, чтобы завершить операцию и уничтожить гитлеровцев в трех очагах окружения: в Плоском, восточнее Раздельной, Фес-терово с выходом к Днестру и захватом ряда плацдармов. Фронт получил возможность контролировать морскую коммуникацию противника из Крыма в румынский порт
ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 2291. Д. 14. Л. 132—135.
Констанцу. Враг был лишен военно-морских баз па Черном море.
Группа армий «Юг», которой до сих пор управлял «самый лучший оперативный ум», но битый уже генерал-фельдмаршал Манштейн, на этот раз потеряла 25,6 тысячи убитыми и 10,6 тысячи пленными. Было уничтожено и яахвачено 367 танков, 946 орудий, 1,5 тысячи пулеметов, 11 тысяч автомашин, 370 минометов, 6,8 тысячи повозок, 3,3 тысячи лошадей и много другого имущества '. Под ударами Советских Вооруженных Сил гитлеровская военная машина зашаталась на глазах у всего мира. Но чтобы окончательно ее разрушить, нужны были еще более мощные удары.
Красная Армия была готова к этому. Совершенствовалось полководческое искусство военачальников, в том числе и Р. Я. Малиновского. В Березнеговато-Снигнревской операции войска 3-го Украинского фронта под командованием Родиона Яковлевича окружили противника в двух небольших районах, а в Одесской — в трех.
Малиновский и Василевский разрабатывали новую операцию — на этот раз по выходу на реки Прут и Дунай.
— Прошу рассмотреть и утвердить представленный Малиновским план. Я вернусь к нему незамедлительно по окончании Крымской операции 2,— докладывал И. В. Сталину А. М. Василевский 13 апреля из штаба 3-го Украинского фропта.
ЯССКО-КИШИНЕВСКИЕ КАННЫ
Они не виделись около трех лет, хотя изредка перезванивались и обменивались поздравительными телеграммами. А последние одиннадцать месяцев, после того как Матвей Васильевич Захаров стал начальником штаба Степного фронта, Малиновский постоянно чувствовал его локоть. С тех пор их фронты на Украине шли рядом и тесно взаимодействовали. Суровые будни закалили характеры: одного — в роли командующего, другого — в роли начальника штаба.
...Готовясь к встрече нового командующего, Матвей Васильевич немножко волновался: «Каким он стал теперь? 25
Что сделала с ним жестокая, ранящая человеческие души
война?»
И все же встреча больше радовала Захарова, чем тревожила. Радовала близостью к Малиновскому по совместной службе в Одесском военном округе, душевными чертами ого характера.
— Каков он на самом деле? — думал генерал-полковник.
...Малиновский летел из Сталино (Катаржино) вдоль линии обоих фронтов. С присущим ему прищуром глаз внимательно сличал карту с местностью. Оставленные им войска 3-го Украинского фронта стояли на Днестре, захватив Кицканский плацдарм южнее Тирасполя.
Штаб 2-го Украинского фронта разместился в селе Ба-лапы (ныне Малиновское Рышканского района Молдавской ССР). Оно раскинулось на покрытой садами и изрезанной зелеными балками возвышенности. По другую сторону широкой долины виднелись очертания гор. Над селом возвышалась церквушка, па колокольне которой был оборудован наблюдательный пункт. Оттуда 22 мая 1944 года было доложено о прибытии нового командующего. Маршал Конев был занят на переговорах по ВЧ со Сталиным. Встречал Захаров, они по-братски обнялись, как и тогда, в Одессе, в марте сорок первого. Внешне Малиновский почти не изменился: среднего роста, плотный, низко посаженная голова па прямых плечах, округлое, чуть скуластое лицо, прямой зачес жестких волос, густые черные брови с изломиной у поседевших висков. В его глазах uo-прежнему светилось что-то притягательное, несмотря па кажущуюся угрюмость.
Время торопило. Через два дня маршал Конев сдал фропт генералу армии Малиновскому. В этот период менялись п другие командующие фронтами. Это было вызвано тем, что Ставка решила срочно освободить маршала Г. К. Жукова от командования 1-м Украинским и использовать его на главном стратегическом направлении. Генерал армии Толбухин, бывший командующий войсками
4-го Украинского фропта, который, выполнив свою роль по разгрому врага в Крыму, перестал существовать, сменил Малиновского, последний — Копева, а тот — Жукова. Замена командующих шла эстафетным порядком с юга на север. Для нее потребовалось всего лишь десять дней.
Вскоре после вступления в должности Малиновского и Толбухина ознакомили с замыслом Верховного Главпо-командования. Им предлагалось ударами двух фронтов с севера и востока по сходящимся направлениям окружить и уничтожить мощную группировку противника восточнее Прута, чем принудить королевскую Румынию выйти из войны на стороне фашистской Германии и открыть путь к освобождению балканских народов. Для участия в операции привлекались Черноморский флот и Дунайская военная флотилия. Готовилась к боям и 1-я румынская добровольческая дивизия имени Т. Владимиреску.
На переднем крае было относительно спокойно. Лишь ясские высоты противник непрерывно атаковал, стремясь сбросить с них войска 52-й армии генерал-лейтенанта К. А. Коротеева. Опаспоо положение создалось утром 4 июня, когда враг бросил в наступление много танков. После их отражения фронт облетела весть о подвиге красноармейца Гомана Семеновича Смищука: самолеты разбросали листовки, потом пришла фронтовая газета с его портретом. Ее читали в траншеях, переспрашивали друг друга: «Шесть?» И узнав, что это правда, восклицали с удивлением: «Вот это да, вот это настоящий герой!» А дело было так. На роту ползло двадцать пять танков. Завязался тяжелый бой, страшилища приближались, ревя моторами, гремели пушки. Смищук взял три гранаты и три бутылки с горючей смесью и медленно пошел по траншее. Один танк был метрах в двадцати. Боец швырнул в него гранату. Неторопливо прилег, прислушался. Поняв, что танк остановился, оп приподнялся и добавил еще и бутылку. А тут, справа, другой подползал. Не долго думая, и в него гранату и еще бутылку вдобавок. «Надо же, повезло,— мелькнуло в голове.— Попал точно в цель». Загорелся второй тапк. Метрах в ста от Смищука, перед траншеей, остановился третий: видно, боялся ползти дальше. «Ну, думаю, коль ты не хочешь ко мне, так я сам пойду к тебе,— рассказывал потом Смищук,— и побежал по траншее навстречу. Третий точно так же вспыхнул». Гоман Семенович уверовал в себя пуще прежнего, по не было гранат. Ни о чем другом не думая, боец побежал в расположение роты: «Дайте мне гранат. И бутылочек поищите еще». И снова отправился вперед. Танки наползали на траншею. Оп выбрал удобное место и следил за ними. Помнил Смищук, как подбил и поджег четвертый и пятый. Выбившись из сил, он все же сумел бросить гранату под шестой. Тапк загорелся.
Когда у героя спросили, как удалось побороть шесть смертей, он ответил: «Граната и бутылка с зажигательной жидкостью — очень надежное средство. Действуй ими, как учат командиры, и все будет в порядке».
Услышав об этом подвиге, Родион Яковлевич ускорил выезд на горячий участок фронта, чтобы своими глазами увидеть, что там происходит. Но Смищук в это время находился в 25-дневном отпуске в родпом селе, где и услышал Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении ему звания Героя Советского Союза.
— Узнаешь места? — спросил Захаров, подъезжая к Бельцам.
— Такое не забывается,— задумчиво ответил Малиновский и еще больше погрузился в былое. Перед его глазами одна за другой проплывали картины сорок первого года...
Как только они въехали в полосу обороны 52-й армии, Захаров показал на высоты, с которых гитлеровцы пытались сбросить части Коротеева в долину Прута. Рассказывая, он как бы досадовал на происходящее. Малиновский это заметил и сказал: