Мать была небольшого роста. С возрастом стала совсем маленькой. А тут, после взрыва, – два пакета. Наспех чуть-чуть зарыты.
– А сколько здесь, в Грозном, даже так не захороненных трупов? – сокрушался мулла.
Даду отправили домой. А Тота и мулла с пакетами двинулись к стоянке такси.
Весь в грязи, промокший и усталый, Тота вернулся домой очень поздно. Было уже темно. Дети спали.
– Что случилось? – суетилась Дада. – Так задержались. Комендантский час.
– Всё нормально… Ездил чурт[20] покупать. Ждали мастера, чтобы имя на камне высек. Не дождались…
– Вы, наверное, голодные, устали. Промокли насквозь.
– Да, столько грязи принёс.
– Ерунда. Снимайте.
– А я детям шоколадки принёс.
– Да! Мама их всегда конфетами баловала… Я так волновалась. А как без паспорта на блокпостах? Тем более в ночь?
– Знаешь, – засмеялся Тота. – Не зря ты с мамой столько лет прожила – тоже артисткой стала… Какую сцену ты сегодня у Полежаевского разыграла.
Дада тоже рассмеялась:
– Знаете, Тотик, мама всегда говорила, что эту драму надо воспринимать как цирк, с юмором, иначе с ума можно сойти от происходящего вокруг.
– Вот так я и делал сегодня, – подхватил её тон Тота. – Помню, я ещё в институте, в спектакле, блатного играл. А нынче и опыт есть. Для пущего понта я купил папиросы. И вот на очередном блокпосту наше такси становится в длинную очередь потока машин. Я выхожу, закуриваю папиросу. Этот прикид – кепка набекрень и беззубая ухмылка. И вот такая походка.
Тота вальяжно прошёлся по комнате.
– Тота! Тотик! – засмеялась Дада. – Вот это вы даёте! Ну точно Челентано!
– «Паспорт», – говорят мне. А я не повязан, а коронован. Но для вас ксива есть. А они ведь сплошь бандюги, по рожам видно. И сразу на жаргон. Ну а я сразу же по свежаку начинаю грузить «Енисейск – строгач». Все знают. И в ксиве печать стоит. А ещё пару известных кликух озвучиваю. Мол, в одной дыре сидели. И тогда обязательно спрашивали срок.
– А ты что? – не выдержала Дада.
– В пятнадцать лет грабёж с мокрухой. За юность лет вместо вышки четвертак дали. От звонка до звонка отмотал.
«Да вы что?! – удивлялись они. – Так ты, получается, при Брежневе сел, а при Путине вышел».
«Как видишь, братан!» – говорю я и так далее в этом духе… В общем, срабатывало.
– Вот это да! Давно так не смеялась, – радостна Дада. – А можно ещё раз эту походку?
– Как Челентано? – Он тоже смеётся.
Повторный его проход был ещё более впечатляющим, так что Дада от смеха упала на нары. И только тут она заметила, что дети от их шума проснулись и выглядывают из-за шифоньера.
– А ну спать! – прикрикнула мать.
– Нет, идите сюда, – позвал Тота. Дети тут же подбежали к нему. – Я вам шоколадки принёс.
– Ура! – хором закричали дети. – Нам баба-мама всегда приносила конфеты… А ещё баба-мама всегда говорила, что наш папа самый лучший танцор в мире.
– Даже так? – восхищён Тота.
– Да, – говорит дочь. – А мы тоже умеем «Маршал» танцевать. Нас баба-мама каждый вечер учила и такие же вкусные конфеты давала.
– Может, покажете? – попросил отец.
– Нет, уже поздно, – сказала мать.
– Танцевать никогда не поздно, говорила наша баба-мама, – постановила дочка.
– Вот это точно, – поддержал её Тота. – А ну, давайте.
– Погодите, – согласилась Дада. Она отодвинула с середины комнаты маленький столик, стулья. Зажгла ещё одну керосиновую лампу. Поставила перед собой табурет. – Барабанщиком всегда выступала мама, теперь постараюсь её заменить.
Дада неумело начинает бить по табурету. По заученной программе дети стали танцевать.
– Нет, у меня не получается, – сдаётся Дада. – Тотик, вы, пожалуйста, покажите класс.
– Да я тоже век не занимался этим делом. – Он всё-таки поставил перед собой табурет. – Начали с самого начала… Ритм надо соблюдать. Слушаем ритм. Раз, два, три, четыре… Нет!
Тота встаёт.
– Первым выходит мужчина, – руководит он, а теперь уже и сам показывает. – Вот так, а затем так… Понятно? Повторим. – Он садится. Начинает барабанить. Бросает: – Нет. Так не пойдёт… В танце всё должно быть идеально. Особенно звук. Табурет и лезгинка – даже по духу несовместимы. – Он стал оглядываться. – О! – воскликнул он. – Ведь у нас есть испытанный временем чемодан. – Тота полез под нары.
– Это вы его занесли сюда? – удивилась Дада.
– Я… Так, сначала пошли.