Человек разносторонних знаний и высокой культуры, М. Н. Тухачевский всегда, однако, оставался прежде всего военным. Военным насквозь! О чем бы ни шла речь, его мысль, как стрелка компаса, постоянно обращалась к армии, к ее судьбам и интересам. Вспоминается, как примерно году в двадцать восьмом за праздничным обедом Михаил Николаевич обратился вдруг к своему соседу, известному изобретателю-артиллеристу Леониду Васильевичу Курчевскому, с просьбой подумать о возможности создания безоткатной пушки для самолетов.
– Вы понимаете, как это усилит нашу авиацию, какие возможности откроет перед ней! – горячо говорил Тухачевский.
А спустя несколько лет в сходной обстановке я стал невольным свидетелем спора Михаила Николаевича с другим крупным военачальником, позволившим себе пренебрежительно отозваться о Циолковском и его проектах.
– Нет, – страстно возражал Тухачевский, – я верю в идеи Циолковского, считаю, что им принадлежит блестящее будущее. Нам не грех уже сейчас поинтересоваться, не применимы ли эти идеи и его ракеты для армейских нужд…
Маршал Тухачевский пользовался огромным авторитетом в армии, его любил весь советский народ. Даже враги отдавали должное Михаилу Николаевичу Тухачевскому, признавая его выдающийся талант полководца и блестящие организаторские способности. Совсем недавно во французском словаре Ляруса я с гордостью прочитал о Тухачевском как об одном из фактических создателей Красной Армии.
Лично у меня никогда не было веры в гнусные наговоры на М. Н. Тухачевского. Не верил в это и его близкий друг Д. Д. Шостакович. 25 сентября 1956 года, в день пятидесятилетия этого всемирно известного ныне композитора, среди многочисленных тостов и поздравлений я передал ему свой тридцатилетней давности разговор с Михаилом Николаевичем в автомобиле на Арбате. Дмитрий Дмитриевич обнял меня, на глазах навернулись слезы.
– Как хорошо, что вы вспомнили о нем!..
В порыве искренности я попросил Дмитрия Дмитриевича запечатлеть память о нашем общем друге в музыке, которую он так любил.
– Замечательная мысль, – согласился Шостакович. – Обязательно напишу о нем.
Льщу себя надеждой, что обещание это не забудется.
В ЛОНДОН
АКАДЕМИК
И. М. МАЙСКИЙ
Имя Тухачевского знакомо мне с первых лет революции, но лично я встретился с Михаилом Николаевичем только в 1936 году в Лондоне.
В январе того года умер английский король Георг V. Ему были устроены торжественные похороны. На эту церемонию прибыли из разных стран короли, министры, военные. Присутствовала и делегация Советского Союза, состоявшая из трех человек: Народного комиссара иностранных дел М. М. Литвинова (глава делегации), маршала М. Н. Тухачевского, представлявшего Красную Армию, и автора этих строк, в то время советского посла в Англии.
Чтобы современному читателю было понятно значение визита М. М. Литвинова и М. Н. Тухачевского в Лондон, следует сказать несколько слов о советско-английских отношениях того времени, и в частности отношениях по военной линии. Я подчеркиваю «по военной линии», потому что эти отношения несколько отличались от англо-советских отношений вообще, которые к началу 1936 года могли характеризоваться как спокойные и нормальные. В области же военной дело обстояло несколько иначе, ибо в руководстве британского военного ведомства засели твердолобые и узколобые догматики, сторонники английской военной традиции.
Когда в феврале 1924 года лейбористское правительство Макдональда установило с СССР дипломатические отношения и в Лондоне появилось первое советское полпредство, в нем не имелось военного атташе. В мае 1927 года, после бандитского налета на Аркос,[39] консервативное правительство Болдуина разорвало отношения с СССР, и восстановились они лишь к концу 1929 года, когда к власти опять пришли лейбористы. Но тут произошла весьма странная история.
Военное ведомство СССР назначило в Лондон своего атташе. Британский посол в Москве сэр Эсмонд Овий выдал ему визу. Однако, когда все приготовления к отъезду были уже закончены и военному атташе оставалось только сесть в поезд, сэр Эсмонд Овий вдруг довел до сведения Советского правительства, что британская сторона не заинтересована в обмене военными представителями.
В чем дело?
Единственное объяснение сводилось к следующему: лейбористское правительство и английское министерство иностранных дел не возражали бы против обмена военными атташе, по британское министерство обороны не хочет видеть в Лондоне официального представителя Красной Армии, не желает «признавать» Советские Вооруженные Силы.