«У Мюрата не было ни рассудительности, ни планов, ни характера для тех политических обстоятельств, в которых он находился. (Наполеон имеет в виду попытку Мюрата поднять итальянцев против австрийского владычества в 1815 г. — А. Е.). Предприятие, в котором он погиб, было самое безрассудное и отчаянное. Мое возвращение с острова Эльбы вскружило ему голову. Он думал сделать то же. Бедный Мюрат! Будучи виною всех моих несчастий, думал ли ты погибнуть таким бедственным образом? В 1814 г. его храбрость и смелость могли бы спасти Францию: измена его погубила меня. Он остановил движение вице-короля, он даже сражался противу него, тогда как если б они соединились, то могли бы через Тироль спуститься в Германию… захватить сообщения союзных армий и пресечь им отступление… Но в судьбе его было назначено делать мне зло. Он погубил меня, изменя своему долгу; он же погубил и усердием своим. Не имея ни достаточных средств, ни благоразумной цели, он напал на австрийцев и с первого удара был уничтожен. С этой минуты венский кабинет видел во мне непримиримого честолюбца, с которым нельзя надеяться ни на какие уверения…Падение Мюрата все изменило. Как беглец явился он ко мне. Могли я его отвергнуть! Он был несчастлив, и я все простил ему. Я бы его взял с собою и под Ватерлоо, но опасался ропота войска, которое знало его прошлогоднюю измену. А кто знает? Может быть, его содействие и доставило бы мне победу. Чего недоставало к ней в продолжение дня (18 июня 1815 г. — А. £.)? Врубиться в три или четыре английских каре, а Мюрат был создан для этого. Я никогда не видал человека храбрее, решительнее и блистательнее его во время кавалерийских атак».
МАРМОН
«Человек, с которым я делился куском хлеба».
«Меня предал Мармон, которого я был вправе называть своим сыном, своим ребенком, своим созданием…»
ГРУШИ
«Груши хотел оправдаться за мой счет: то, что он говорил, столь же верно, как если бы я велел привезти мне герцога Ан-гулемского в Париж, и он бы выполнил это повеление. Несмотря ни на что я уважаю Груши и именно потому называю его добродетельным врагом».
Максимы и мысли узника Святой Елены. Рукопись, найденная в бумагах Лас Каза. СПб., 1995. С. 77.
СУЛЬТ
«Сульт имел свои ошибки и свои достоинства. Поход его в Южной Франции превосходен. Почти невероятно, что этот человек, столь великий везде по характеру, раболепствовал в собственном доме. Узнав в Дрездене о поражении при Виттории (21 июня 1813 г. Веллингтон разгромил французскую армию в Испании, возглавляемую королем Жозефом, при Виттории. — А. £.), Наполеон искал генерала, способного исправить неудачу. Он выбрал Сульта; последний объявил, что готов, но просит позволения переговорить сперва с женою».
«Он (Сульт) превосходный военный министр или начальник штаба; он тот, кто гораздо лучше составит армейскую диспозицию, нежели возглавит армию».
«Мне следовало… расстрелять Сульта, самого большого грабителя из них. (т. е. полководцев Первой империи в Испании. — А. Е.)»
СЮШЕ
«Сюше возвысился до удивительной степени в соединении качеств ума и характера».
«Из французских генералов я отдаю предпочтение Сюше. Жаль, что смертным не дано по своему усмотрению создавать людей, подобных ему. Имей я двух таких маршалов, как Сюше, я бы не только завоевал Испанию, но и удержал бы ее».
ПОНЯТОВСКИЙ
«Понятовский был настоящим королем Польши. Он обладал всеми качествами, необходимыми для этой высокой должности».
БЕРНАДОТ
«Я отнюдь не повлиял на возвышение Бернадота в Швеции, а ведь я бы мог тому воспротивиться; Россия, помню, поначалу была весьма недовольна, ибо воображала, что это входит в мои планы».
Приложение 3
ПИСЬМА ФЕЛЬДМАРШАЛА БЛЮХЕРА
1815 ГОД
Блюхер — жене. Кобленц, 16 апреля 1815 г.
«…Военные действия еще не начались. Это не может продлиться долго. Во Франции началась гражданская война. Они (французы. — А. Е.) прикончат друг друга и, думаю, что нам особо нечего будет делать…»
Блюхер — жене. Люттих, 21 апреля 1815 г.
«Я уже здесь и встречен войсками с энтузиазмом. Армия исполнена бодрости и находится в превосходном состоянии. Уверен, что не успеет война начаться, как мы окончим ее…»
Блюхер — жене. Намюр, 17 мая 1815 г.
«…Ничего все еще не произошло, но мы находимся вблизи от неприятеля и боевые действия могут начаться со дня на день. Но я надеюсь, что на этот раз они не будут столь опасны…»
Блюхер — жене. Намюр, 15 июня 1815 г., полдень, час дня.
«Только что я получил донесение о том, что Бонапарт вступил в бой с моими передовыми частями. Я туда тотчас же отправился и занял позицию против неприятеля. Я с удовольствием дам битву… У нас все в полном порядке…»
Блюхер — жене. Поля битвы при Бель-Альянсе[193]. 18 июня 1815 г.
«Я сдержал слово. 16-го я был вынужден отойти на небольшое расстояние[194]; 18-го — вместе с моим другом Веллингтоном довершил разгром Наполеона. Никто не знает, куда он скрылся. Его армия полностью разбита, его артиллерия — в наших руках. Его награды, те, которые он сам носил, только что мне принесли. Они взяты из одной из его карет…»
193
Так пруссаки называли сражение при Ватерлоо, «по имени хутора, где впервые встретились Блюхер и Веллингтон» (в день 18 июня 1815 г.). Меринг Ф. Указ. соч. С. 400.