И Абдаллах морской вытаращил на Абдаллаха много глаза и сказал: «Давай сюда залог». И рыбак отдал ему, и тогда морской вывел его на землю и сказал: «Я разрываю дружбу с тобою и привязанность к тебе, и после этого дня ты меня не увидишь, и я тебя не увижу». — «Почему эти слова?» — спросил Абдаллах земной, и морской сказал: «Разве вы, о люди земли, не залог Аллаха?» — «Да», — ответил земной. И морской сказал: «Не легко же вам, когда Аллах берет свой залог, и вы плачете о нем, и как же я дам тебе залог пророка (да благословит его Аллах и да приветствует!), если вы, когда приходит к вам новорожденный, радуетесь ему, хотя Аллах великий вкладывает в него душу, как залог, а когда он берет ее — как это может быть для вас тяжело и почему вы плачете и печалитесь? Нет нам в товариществе с вами нужды». И затем он оставил его и ушел в море, и Абдаллах земной надел свои вещи, взял камни и отправился к царю.
И тот встретил его, истосковавшийся, и обрадовался ему, и сказал: «Каково тебе, о мой зять, и почему тебя не было со мной все это время?» И рыбак рассказал ему свою историю и то, какие он видел чудеса в море. И царь удивился этому, а потом Абдаллах земной рассказал, что ему говорил Абдаллах морской. И царь сказал: «Ты ошибся, сказав ему об этом». И затем рыбак продолжал некоторое время ходить на берег и кричать Абдаллаха морского, но тот не отвечал и не приходил к нему. И тогда Абдаллах земной потерял надежду его увидеть, и он пребывал с царем, своим тестем, и с домашними в наирадостнейшем положении, совершая прекрасные поступки, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний и они все не умерли.
Хвала живому, который не умирает, господину видимого и невидимого царства! Он властен во всякой вещи, с рабами своими милостив и всеведущ.
СКАЗКА О ПЕРСИДСКОМ ВРАЧЕ
Рассказывают, что был в древние времена один человек, очень искусный врач. Он оставил свою землю — землю персов — и бродил по свету, смотрел на другие страны, пока не добрался до Багдата, когда же он вошел в Багдат, то начал ходить по улицам города, бродить по его переулкам и базарам. И оказался он на крытом рынке и проходил мимо одной из лавок, а в этой лавке сидел юноша — повар, молодой годами, проживший лет восемнадцать, и был этот юноша до того красив, что походил на луну в четырнадцатый день месяца, или, как сказал о нем кто-то из описывавших его:
И был этот юноша поваром и стряпал всякие тонкие кушанья, а был он, как уже говорилось, дивно красив, и еще более украшала его красоту чистоплотность. Большинство его одежд были белые, и он до того смущал умы обитателей Багдада своей прелестью, красотой, чистотой и тонкостью стряпни, что даже халифу хотелось поесть из его рук.
И вот врач, расхаживая по городу, слышал, что все люди говорят о красоте, прелести и чистоте повара, и когда этот персидский врач подошел к его лавке и всмотрелся в его красоту, прелесть, тонкость и изящество, он сказал про себя: «Поистине рассказ — не то, что лицезрение! Люди описывали внешность этого юноши, но оказались бессильны и несправедливы, ибо описали лишь малую долю его красоты и прелести».
А у халифа была дочка, которая красотой смущала полную луну, и она прослышала про красоту, прелесть и изящество этого юноши. А имя его было Ала ад-Дин Повар, и царевна так много слыхала о красоте и миловидности юноши, что ей захотелось его увидеть, но у нее не было возможности на него взглянуть. Многие цари просили руки этой девушки у ее отца, халифа, и халифу от сильной любви к ней хотелось выдать ее замуж, но она не соглашалась никого взять в мужья.
А Ала ад-Дин тоже слышал о великой красоте и прелести царевны и молился Аллаху великому, желая хоть разок на нее посмотреть, и при этом говорил про себя: «Это желание из разряда невозможных: как бедному повару, вроде меня, что сидит на рынке, достигнуть этого и посмотреть на дочь халифа. Как? Это вещь невероятная!»
Но вот в один из дней вышел глашатай и прокричал на багдадских улицах:
— О рабы Аллаха, скажите: «Аллах един!» Как предписал повелитель правоверных, в день пятницы, после соборной молитвы, пусть будет заперт весь рынок и никто пусть не выглядывает из окна от соборной молитвы и до послеполуденной, ибо госпожа Бадр аль-Будур, дочь халифа, хочет выехать на рынок, чтобы подышать воздухом и повеселить свое сердце.
А госпожа Будур устроила эту хитрость, чтобы посмотреть на Ала ад-Дина, взглянуть на него, и она тайком послала к нему свою невольницу, говоря, чтобы он не выходил из лавки и как-нибудь ухитрился поглядеть на нее и дать поглядеть на себя, когда никто этого не будет видеть.
И невольница пришла к Ала ад-Дину и передала ему эти слова, и он обрадовался и быстро поднялся и сделал в окне лавки решетку и придумал хороший способ и тонкую хитрость, чтобы, когда дочь халифа проедет мимо лавки, он мог на нее взглянуть, а она — взглянуть на него, и никто бы этого не увидел.
И когда состоялась соборная молитва и люди вышли из мечетей, то весь рынок заперли, а Ала ад-Дин сидел в своей лавке и ждал, ибо именно этого он просил у великого Аллаха. И госпожа Будур, дочь халифа, спустилась на рынок, а за ней следовала та невольница, поверенная ее тайны, и она вела царевну, пока не дошла до лавки Ала ад-Дина.
И царевна прошла вперед под предлогом, будто хочет взглянуть на эту лавку, и велела бывшим с нею невольницам обогнать ее, а потом отодвинула решетку окна и взглянула на Ала ад-Дина, и, всмотревшись в его красоту, молвила:
— Ты — тот, о котором сказали описывающие:
И рассказывают, что потом госпожа Будур, дочь халифа, подошла и поцеловала Ала ад-Дина в щеку. Она подставила щеку Ала ад-Дину, и Ала ад-Дин тоже поцеловал ее, и слезы одного текли по лицу другого, и они расстались, будучи в таком состоянии, и не зная, от сильной любви друг к другу, на этом свете они или в другом мире. Каждого из них охватила страсть к возлюбленному, и стали они «прясть худую пряжу»[80], и отказались от сна, пищи и питья, и в конце концов лишились покоя, и одолело их смятение и беспокойство.
И вот, когда тот искусный персидский врач подошел к лавке Ала ад-Дина и всмотрелся в его облик и увидел его красоту и прелесть, он вошел в лавку, а Ала ад-Дин тотчас же поспешил оказать ему всяческое уважение и встретил его приятным образом. Он предложил врачу всего, что подобало ему по сану, поставив перед ним красивый столик со всякими тонкими кушаньями, и поднес ему старого, прозрачного вина: и врач поел и попил, и обрадовался и развеселился и полюбил Ала ад-Дина великой любовью, и ему понравилась его хорошая стряпня и чистоплотность.