Таким образом, единичная спираль соответствует трем месяцам, а весь год предстает покрываемой дважды змееобразной двойной спиралью. Поэтому вполне возможно, что строители мегалитов обозначали этим завитком, отражающим движение Солнца, четверть года, как выяснил Росс.
Эта простая мысль влекла за собой далеко идущие последствия.
Перед поездкой в Нью-Грендж Крис решился высказать Роберту мысль, в которой стеснялся признаться из-за ее кажущейся нелепости. Рассматривая вид лаза и внутренней камеры Нью-Гренджа, он увидел в них сходство с женскими половыми органами. В отличие от позднейших геометрически выверенных строений этим первым мегалитическим сооружениям были присущи качества, которыми их, как казалось, наделяли сознательно, а не по простоте душевной. При всем своем умении возводить большие прямые и плоские стены со сложными изгибами строители Нью-Гренджа обратились к исконным формам, в своей грациозности не уступающим звериной стати (см. рис. 41).
К такой мысли подтолкнуло не только случайно подмеченное сходство камеры и лаза с женской утробой. Многое указывало на это.
Свет Венеры во франкмасонстве связывают с возрождением, ибо каждого Мастера каменщика после воображаемой смерти воскрешает свет этой планеты, восходящей на востоке ранним утром до появления Солнца. Известно также, что цари и фараоны Древнего Египта считались сынами богов, поскольку воскресали при свете Венеры, восходящей в направлении ведущего через Синайский полуостров «пути Гора». Позднее воскресший «Сын Божий», Иисус, и Иерусалимская церковь разделяли подобный взгляд на Венеру — Иисус даже именуется «звездой светлой и утренней» [Откр 22:16]. «Новый завет» связывает рождение Иисуса с появлением сияющей звезды, а «пророчество о звезде» [Чис 24:17] имело большое значение для евреев Кумранской общины [4Q 285].
В этой связи уместно замечание Огана о том, что фаллические каменные предметы, найденные в Нью-Грендже и Ноуте, свидетельствуют об обрядах плодородия.
Мы оба с опаской относимся к поспешным и зачастую опрометчивым попыткам археологов представить каждое древнее сооружение гробницей. Получается, раз церковь Вестминстерского аббатства содержит множество человеческих останков, значит, это каменная гробница. Но ведь подобное заключение неверно, поскольку перед нами также дом, где молятся Господу, венчается знать, крестят детей и происходит помазание королей и королев Великобритании. Немногие выдающиеся сооружения древней цивилизации служат одной-единственной цели. Смерть, рождение, бракосочетание, восхождение на престол и иные обряды перехода отмечают непременно. В жизни людей эти события переплетаются, и лишь археологи живут в выдуманном ими мире узкопонятой целесообразности.
В Нью-Грендже были найдены кое-какие человеческие останки, и поэтому его занесли в разряд коридорных гробниц. Но там обнаружены и фаллические предметы, так что мы с равным правом можем утверждать, что эти мегалитические уды указывают на доисторический дом терпимости!
Многие ныне усматривают в Большой пирамиде Хуфу, возвышающейся на плоскогорье Гиза, гробницу, построенную для упокоения фараона. Но это более позднее египетское сооружение вообще не содержит никаких останков и никакой погребальной утвари. Данное обстоятельство молва замалчивает, хотя ей свойственно раскладывать все по полочкам даже вопреки здравому смыслу.
И это очень дорогостоящее, грандиозное сооружение в Нью-Грендже имело многоцелевое назначение.
Известно, что в древности для зачатия детей отводились определенные периоды подобно случке овец или высеванию зерна. Даже рождение Иисуса должно было произойти в соответствии с древними пророчествами. Согласно преданию, Богомать зачала Иисуса точно в день весеннего равноденствия, а родился он в день зимнего солнцестояния (Рождество). И умереть Ему было суждено в пору своего рождения — в день весеннего солнцестояния, а воскреснуть в первое воскресенье после полнолуния (в Пасху). К тому же согласно Библии (?), (дальний) родственник Иисуса, Иоанн Креститель был зачат в день осеннего равноденствия, а родился в день летнего солнцестояния. Эти астрономические сроки (в жизни) Иисуса и Иоанна не случайны.
На основе всего этого и с учетом многих иных подробностей, сообщаемых древними верованиями, Крис заключил, что женщины могли зачинать на определенные праздники, отражавшие общественное положение будущего отпрыска — царь, священник, каменщик или представитель праздного сословия. Роженицу из знатного рода, например, священнослужителей, помещали в камере с недавно усопшим до восхода Венеры, чей призрачный свет перенесет дух умершего в новорожденного, а несколькими минутами позже теплое сияние животворного солнца возвестит о воскрешении мертвого в теле ребенка. Возможно, обнаруженные в нишах камеры сосуды содержали прах или кости усопшего.
Вряд ли удавалось точно рассчитать время родов, и поэтому женщин оставляли в «родильной» комнате на несколько дней, пока те не разродятся. Останки усопшего затем выносились и закапывались.
В этой связи любопытно отметить, что друиды-жрецы и ессеи кумранской общины называли себя «сынами света».
Такого рода обряд обеспечивал общине переселение душ, укрепляя веру в то, что ее предводители победили бренность бытия. Особо важные лица считались бессмертными благодаря такой возможности вернуться обратно во всеоружии своего знания, помогая своему народу преодолевать превратности судьбы. Вероятно, люди принимали имя усопшего, который виделся им предтечей, а их жизни выстраивались как продолжение его существования. Подобные верования могли бы объяснить большую продолжительность жизни древних царей шумерских преданий и Ветхого завета. Возможно, этой чести удостоился Енох, поскольку ему было отпущено 365 лет.
Подобное представление живо и поныне, если вспомнить, что после смерти далай-ламы в Тибете отправляются на поиски ребенка, в котором тот переродился. Таким образом, последователи ламаизма считают, что один человек правит ими на протяжении многих поколений. Позже мы также увидим, что и эта восточная религия исторически напрямую связана с Нью-Гренджем.
Роберт отнесся столь же настороженно к мысли Криса о вере народа мегалитов в перерождение, как тот к заявлению Роберта о единственном значении знака завитка. Но неожиданно оба этих предположения сами собой совместились.
Мы рассматривали трехзавитковый узор, вырезанный на большом камне у входа в Нью-Грендж, а затем стали пристально разглядывать трехзавитковый узор, запрятанный далеко внутри самой камеры, куда мог проникнуть лишь отраженный свет Венеры.
— Понимаешь, наконец, что означает этот трехзавитковый знак? — спросил Роберт.
— Нет, но, во всяком случае, нечто очень важное, — ответил Крис.
— Один завиток вычерчивает Солнце каждые три месяца, стало быть, три завитка равняются девяти месяцам. А девять месяцев — срок вынашивания женщиной ребенка.
Получается, что твоя мысль о воскрешении вполне заслуживает доверия; перед нами родильная комната.
Теперь почти наверняка оказывалось, что камера в Нью-Грендже была вовсе не гробницей, а местом, где согласно представлениям народа культуры рифленой керамики свет Венеры переносил души усопших в тела новорожденных.
Мы принялись обсуждать постановку такого дела, как сезонное деторождение, решив поначалу, что подобные обряды воскресения предназначались сугубо семьям жрецов и царей, поскольку одновременные роды всех женщин отнимали бы слишком много сил у общества. Затем посчитали вполне возможным, чтобы различным «сословиям» на роды отводились определенные месяцы. Подобный, заведенный в древности порядок вполне мог объяснить причину, почему каждое из двенадцати колен Израиля некогда соотносилось с определенным месяцем, а значит, и с определенным знаком зодиака. Но в дальнейшем выяснилось, что еще римский историк Тацит[50] писал, как кельтские племена Западной Европы старались, чтобы их дети рождались в пору зимнего солнцестояния (как уже говорилось в девятой главе), а обряды бракосочетания приходились, соответственно, на пору весеннего равноденствия. Похоже, что это был пережиток унаследованного у значительно более древнего народа культуры рифленой керамики обычая. Неудивительно, отчего мы до сих пор радуемся весне, когда «желанья молодых обращены к любви»[51]! Однажды ему было суждено внести свою лепту в наши обряды.
50
У Тацита такого нет; об этом говорит антропософ Рудольф Штейнер, не утруждая себя источником. — Прим. пер.
51
Из стихотворения Альфреда Теннисона (1809–1892) «Замок Локсли» (Locksley Hall, 1842). — Прим. пер.