В виду крепостных стен, красно-золотых и внушительных, словно вырастающих из сухих гор на северо-востоке, она остановилась, чтобы глотнуть воды из бутылки. Отсюда было не разглядеть никаких колонн или отделки. Все казалось суровым и величественным — средоточие мощи и легенд.
Дебора заплатила за недорогой входной билет и поднялась по мощеной дороге к знаменитым Львиным воротам. Стены крепости были сложены из огромных, неправильной формы камней, просто необработанных глыб. Поэты назвали эту кладку «циклопической», ибо, по преданию, крепость построили одноглазые гиганты. Было трудно не ощутить уважение, даже благоговение перед способностями древних жителей города перемещать громадные каменные глыбы, поднимать, устанавливать и закреплять на нужном месте в отсутствие простейшего строительного оборудования. Это, как в случае со Стоунхенджем или великими пирамидами, был существенный удар по удивительному самодовольству человека двадцать первого века. Люди так привыкли к ощущению прогресса, что полагают своих древних предшественников ниже себя. Однако при встрече с подобными достижениями трудно вообразить, что современный человек, окажись он в прошлом, предложил бы некогда процветавшей здесь цивилизации. Без автомобилей, компьютеров и электричества — какие чудеса современного мира сумела бы, например, Дебора показать этим давным-давно умершим и забытым людям? Вероятно, она могла бы поведать им о некоторых принципах науки или астрономии, но доказать?.. Вероятно, ее казнили бы как ведьму или скорее всего на нее не обратили бы внимания, как она не обратила бы внимания на предрекающего конец света бродягу на Розуэлл-роуд.
Она прошла под рельефом с двумя каменными львами и снова спросила себя, был ли прав Ричард. Правда ли, что великая армия, направляющаяся к Трое, некогда выходила через эти ворота и солнце сверкало на наконечниках копий и шлемах с медвежьими клыками? Правда ли, что сам Агамемнон ехал на боевой колеснице во главе колонны и копыта его коней стучали по земле, по которой теперь ступает она? Здесь, когда глядишь на массивные стены и охраняющих их львов, входишь в город и наконец оказываешься перед кругом шахтных гробниц, которые Шлиман раскопал в сухой красной земле, все это кажется и совершенно возможным, и не имеющим абсолютно никакого значения.
«Что он Гекубе? Что ему Гекуба? А он рыдает», — сказал Гамлет после того, как актер сыграл горе троянской царицы по убитому Приаму. Какое значение имела любая из этих древних истории? Какая разница, провел ли Агамемнон или нет войска через Львиные ворота? Какая разница, было ли его тело найдено и сохранено Шлиманом? Ничто из этого не вернет Ричарда.
Внезапно захотелось уехать в Атланту, вернуться к прежней жизни — или лучше начать все с начала где-нибудь в другом месте.
Но она уже добралась сюда и честно обойдет город, подобно тысячам туристов, которые бродят здесь каждый год, сами не зная, зачем приехали. Шахтные гробницы сейчас были, разумеется, пусты и ничего в их каменных недрах не свидетельствовало о поразительных находках, сделанных Шлиманом немногим более века назад. Дебора наклонилась и заглянула вниз, смутно недоумевая, что же она ожидала увидеть. Что-то важное, не замеченное за прошедшие сто лет?
Она прошла по стенам, оглядывая сухие холмы, наблюдая за козами и вдыхая аромат растущего чабреца. Обошла дворец, расположенный на высочайшей точке Акрополя, и осмотрела небольшую баню, в которой, согласно легенде, Агамемнон был убит своей женой и ее любовником Эгисфом. Осмотрела купольные гробницы, приписанные Шлиманом двум убийцам, и остатки некогда весьма впечатляющего «дома с колоннами» на юго-западной стороне крепости. Все это было каким-то невнятным — даже на ее взгляд археолога: беспорядочное нагромождение низких стен, порогов и пыли веков. В путеводителе говорилось, что по крепостным стенам можно пройти до северных ворот и что где-то там находится полуразрушенный крытый спуск к подземной цистерне с водой, построенной в двенадцатом веке до новой эры. Проход, утверждала книга, заканчивается семидесятиметровым[9] обрывом до воды. В идее пройти по холодному темному подземелью было что-то смутно притягательное, но на Дебору вдруг навалилась смертельная усталость. Утомление, бесплодные поиски, напряжение последних дней внезапно опустились на нее, как крылья большой темной птицы, и теперь ей хотелось одного — вернуться домой. Она вышла из древнего города и двинулась по дороге обратно в деревню, чувствуя себя опустошенной и немного потерянной. Незачем было сюда ходить.