Кто-то вовсе не бестелесный. Местное привидение – живой, дышащий мужчина. И теперь я знаю о нём…
АКТ I. Экспозиция
(Экспозиция5)[5]
1. Привидение
ТЕНЬ
– Это привидение, – заявляет Бруно Волберт, директор Аеданского театра музыки и драмы.
– Привидение? – скептично повторяю я и кошусь на него.
Мы медленно идём по фойе. С кессонного потолка, как спелая виноградная гроздь, свисает хрустальная люстра. Кое-где на стенах кремового цвета с лепниной в виде акантовых листьев и музыкальных лир висят картины в золочёных рамах. Под ногами поскрипывает старый дубовый паркет, который заботливо укрыли бордовым ковром.
– При всём уважении, господин Волберт, но привидений не существует. Либо это дух, что вряд ли, либо остаточная магия, либо…
– Госпожа Клейн! – директор останавливается, пытаясь отдышаться. Его фигура больше напоминает огромный мяч на ножках, и каждый шаг для него целое испытание. – Я руковожу этим театром уже два года! И не думали же вы, что я сам не побеспокоился о нашем привидении? Конечно же да! И магов вызывал из самой Службы!
Я поджимаю губы. Да, это серьёзно. Служба Магических Расследований занимается самыми сложными делами. Кажется, пару зим назад её даже переформировали так, что теперь они подчиняются непосредственно Центру и имеют одинаковые полномочия на всей территории нашей Конфедерации.
– И что же, по-вашему, Служба раскрыла? – Из внутреннего кармана пиджака Бруно достаёт носовой платок и принимается утирать им испарину со лба.
– Что? – нетерпеливо спрашиваю я.
– Ничего! – директор разводит руками в лучших традициях актёров. – А привидение то ещё старожилы помнят! Не удивлюсь, если оно тут со времён, когда здание было Западно-Имперским театром оперы и балета! А маги мало ли чего настроили тут. Они же на развалинах всё делали… Может, под нами вообще некрополь!
– Ну а чертежи у вас есть? Вдруг и правда некрополь? – хмыкаю я.
– Есть чертежи. На них театр. И всё. Если и было что ещё, то давно утеряно. Кого надо я вызывал, они ничего странного не обнаружили, и будь под нами хоть некрополь, хоть останки древнего шабаша, остаточной магии не обнаружено, а театр признан безопасным. Слышите меня? Бе-зо-пас-ным! – по слогам выговаривает Волберт.
– Наверняка привидению вашему более логичное объяснение есть. Что, если это какой-то псих? А если маньяк? Если…
– Нет! Нет-нет-нет! – мотает он головой. – Никаких «если», госпожа Клейн! У меня всё по документам чисто, вы мне, пожалуйста, проблемы не придумывайте! Привидение наше весьма безопасно, хоть и необъяснимо. Оно нас не трогает…
– А если всё же тронет?
– Ну что ж вы заладили со своими «если»? Ну, Юна, ну, дорогая, ну в самом же деле! – восклицает директор, обращаясь ко мне уже по имени.
– Но всё же, если не привидение, а шастает кто-то из плоти и крови? – настойчиво уточняю я.
От очередного «если» у Бруно начинает дёргаться глаз. Директор продолжает молчать и недовольно пыхтеть. Но отступать я не собираюсь, ведь знаю, что видела, а точнее, кого. И это явно был не бестелесный призрак, а вполне настоящий мужчина. Однако убедить в этом мне пока никого не удаётся…
– Вот вы мне скажите, Юна, вы от меня чего хотите? Проверить? Так проверено! – Волберт мнёт платок в руках. – И у нас на носу крупный мюзикл! А вы… Вы что же, сестре добра не желаете? Сорвать всё хотите?
Приходится прикусить щеку, чтобы не ответить резко. Вместо этого я надеваю, словно маску, доброжелательную улыбку и виновато бормочу:
– Вы меня тоже поймите, Бруно, я же переживаю. Раньше Тина репетировала то в музыкальном зале, то в танцевальном. Сейчас начались репетиции на сцене. Второй день идут, и второй день это ваше привидение появляется именно тогда, когда начинаются партии моей сестры. Мне тревожно из-за этого.
5
Экспозиция – это вступительная часть произведения (литературного, музыкального и т.д.), представляющая персонажей, места действия и начальные обстоятельства.