Август. Третий день
Год от Рождества Христова 1569.
Приступив к новому расследованию, думаю, будет полезно записывать все, что удастся разузнать. И пусть миссис Чемперноун говорит, что хочет, отныне в сумке для рукоделья со мной всегда будут дневник и принадлежности для письма.
Я пишу, сидя на каменной скамье в лабиринте, хотя ужасно устала и безумно хочу спать. А все из-за Мери Шелтон, которая разговаривает во сне! Стоило мне задремать, она нагло меня растолкала и стала утверждать, что я храплю. Но я точно знаю, что этого не делала!
Этим утром королева надела замечательный атласный гаун, вышитый разными птицами и бабочками. Кармина даже в ладоши захлопала — так он был прелестен, — чем доставила явное удовольствие королеве.
Когда все собрались в ее апартаментах, Ее Величество улыбнулась и велела нам приблизиться.
— Знаете, — начала она, — мне пришла в голову чудесная мысль. Я хочу разыграть милорда графа, принца да и других кавалеров. Все они клянутся мне в любви и преданности, но достаточно ли хорошо они меня знают?
Королева прошлась по комнате.
— Завтра, в наш последний день в Кенилворте, состоится бал-маскарад, где я буду Майской Королевой, а вы, мои фрейлины, — дриадами и наядами. Я хочу, чтобы вы подготовили с учителем танцев очаровательный танец. Портные Королевской гардеробной приготовят соответствующие наряды.
Королева на секунду задумалась, затем вновь заговорила, бросив на меня многозначительный взгляд:
— Поскольку леди Грейс повредила ногу, она не будет участвовать в танцах, а продекламирует приветствие в стихах.
Леди Сара и Кармина с облегчением вздохнули, а я решила, что это несправедливо, — не так уж я плохо танцую, черт побери!
— Я хочу, — произнесла королева, выдержав паузу и сверкнув глазами, — чтобы это был настоящий маскарад! Я буду присутствовать на празднике инкогнито, а роль Майской Королевы вместо меня исполнит леди Сара.
Сара ахнула, прижав руки к губам и покраснев до кончиков ногтей. Изображать королеву великая честь — леди Сара Бартелми присела перед Ее Величеством в почтительном реверансе.
— Я же стану одной из вас, — продолжила королева. — Посмотрим, заметит ли подмену хоть один из тех, что клянется мне в страстной любви.
Мы зааплодировали, засмеялись и заговорили все разом.
Королева подняла руку, призывая нас к тишине, и в упор взглянула на меня. Я уже поняла, что Ее Величество затеяла все это, чтобы пресечь сплетни, откуда бы они ни исходили.
— Я буду разучивать танцы вместе с вами. Кстати, так я раз и навсегда выясню, правду ли говорит учитель танцев, называя вас les vaches[2], и утверждая, что, танцуя, мои фрейлины гремят, как рыцари в доспехах, и без умолку трещат, словно трещотки!
Среди нас поднялся ропот возмущения. Лишь леди Сара с испуганным видом застыла на месте.
— Что? Что такое, дорогая? — поинтересовалась у нее королева.
— О, Ваше Величество, — выдохнула Сара, — я не знаю… смогу ли я… удастся ли мне выглядеть… такой же величественной, как вы.
Королева улыбнулась. Леди Сара — совершенно случайно — сказала именно то, что надо. У Сары величественный, и этого нельзя отрицать, бюст, но когда в комнату входит Ее Величество королева, все остальные в ней мгновенно становятся неинтересными и незначительными.
— Я могу научить вас держаться величественно, — высокомерно заявила леди Джейн. Но, заметив пристальный взгляд королевы, тут же сникла и пролепетала: — Если у Ее Величества не найдется на это времени…
— Я сама дам леди Саре необходимые разъяснения, — отчеканила королева.
Пока все шумно спорили, выясняя, кому какая роль и какой наряд больше подходит — для дриад, лесных нимф, шили зелено-коричневые одеяния, а для наяд, нимф воды, голубые, — я тихо выскользнула из комнаты.
Заметив, как я пробираюсь к двери, королева едва заметно мне кивнула.
Но тут вмешалась вездесущая миссис Чемперноун:
— Леди Грейс, куда это вы…
— Все в порядке, — перебила ее королева. — Сейчас будет урок танцев. Я позволила леди Грей не посещать занятия. Чтобы боли в лодыжке прошли быстрее, ей надо больше ходить.
Взглянув на меня недоверчиво, миссис Чемперноун сердито поджала губы, но ничего не сказала. Вот так-то!
Я нашла Элли в садике при кухне, где она развешивала на перекладинах ограды выстиранное белье — всякие там рубашки, ночные сорочки и панталоны: на солнце они быстрее сохнут. Заметив меня, Элли не остановилась, а продолжила с остервенением выкручивать рукава одежды, расправляя ее на перекладинах. Она была явно не в духе, и я не могла понять почему.