— Наши писцы, что живут в том месте, — пояснил Хумос, — очевидно, лучше информированы, чем ваши соглядатаи. Вчера я принимал двоих из тех, кто закреплен за маленькими храмами Амона в Пашнамоне и Метенисе. Владения Апихетепа охватывают шесть номов.[6] В каждом номе он призвал на службу по двести человек. Эти воины великолепно вооружены и организованы. У них даже шесть колесниц.
— Шесть колесниц! — воскликнул Маху. — Но это невозможно! Откуда он их взял?
— Оттуда, откуда и вы, — спокойно ответил Хумос. — Из Сирии. Они ему были доставлены на корабле, чтобы ваши пограничные посты и таможни об этом ничего не знали. У Апихетепа есть в наличии пехотинцы, легкая конница, тяжелая конница, и все они регулярно обучаются военному делу.
— И номархи нас не проинформировали об этом! — воскликнул Тхуту.
— Неудивительно, — заявил Хумос. — Они продали свои тела и души Апихетепу.
Напряженная тишина воцарилась в зале. Даже писцы осмелились запечатлеть на своих лицах изумление.
— Это еще не все, — продолжил Хумос. — Известно ли вам, сколько ивритов проживает в Нижней Земле?
— Около шести тысяч, — ответил Тхуту.
— Когда проводилась последняя перепись, Советник? — издевательским тоном спросил верховный жрец. — Во времена регентства Сменхкары? С тех пор прошло около восьми лет. Ивритов теперь более двадцати тысяч. С тех пор как наши предки прогнали гиксосов — много лет тому назад, — они размножились.
— Ивриты всегда враждебно воспринимали перепись, — вмешался Маху. — Они утверждают, что их бог этому противится, так как он один имеет право пересчитывать свои создания. Кроме того, мы знаем, что при последней переписи они сообщили только о взрослых.
Хумос нетерпеливо пожал плечами.
— К тому же каждый год неопределенное число ивритов прибывает из Палестины и требует от пограничной охраны пропустить их, чтобы они могли пасти свои стада. Около двух месяцев они живут на одном месте, а потом снова отправляются в пустыню, а затем на другой берег Тростникового моря, простирающегося перед страной Пунт.
Ай внимательно слушал верховного жреца, удивляясь полноте информации, которой он обладал. Сам по себе этот человек стоил целого учреждения!
— Но они не все возвращаются, — возобновил свой рассказ Хумос. — Многие из них, особенно те, кто еще только начинает строить свою жизнь, тайно остаются в Нижней Земле, соблазненные природой зеленой страны и избытком воды. Следует заметить, что господин Апихетеп обещал им выплачивать жалованье наемников, если они присоединятся к его ополчению. Впрочем, «ополчение» — неточное название, так как фактически это — войско. В общей сложности Апихетеп может мобилизовать около двух тысяч пятисот человек. Вот почему он хочет, как сообщили мне писцы, атаковать Мемфис внезапно, на рассвете. Он думает, что с такими силами он сможет захватить город к полудню. Тогда он провозгласит себя царем и полностью отделит от царства Нижнюю Землю.
— Но откуда ты все это знаешь, верховный жрец? — спросил Маху.
— У одного писца брат служит командиром у Апихетепа, у другого — зять. Вино развязывает языки. Первый из писцов полагал вначале, что его брат бредит, но когда второй ему сообщил почти те же самые сведения, они встревожились, и, будучи преданными слугами Амона, решили проинформировать меня.
— Знает ли об этом намерении Апихетепа Нефертеп? — поинтересовался Ай.
— Вряд ли. Он мне об этом не говорил.
— И когда Апихетеп намеревается взять Мемфис?
— Во время Праздника сева, как сказали мне писцы. Но Апихетеп может изменить свои планы и пойти в наступление раньше.
Праздник сева должен был состояться через двадцать три дня. По времени это было и много, и мало одновременно.
Тхуту был задумчив: по всей видимости, Апихетеп вел себя агрессивно из-за того, что царская власть была неустойчивой, монархи сменяли один другого после смерти Эхнатона, к тому же катастрофой стало возведение на престол Тутанхамона. Маленький царь был живым подтверждением вырождения династии и развала царства — так думал Тхуту, не зная, что использует почти те же термины, что и посол царя Ассирии. Но что он мог сделать? Кто мог бы что-то сделать? Все свои надежды он возлагал на правление Сменхкары, но после его смерти надежды рухнули.
И чего теперь ждать? Хватит ли хитрости, целеустремленности и силы воли Ая, чтобы спасти царство?
— Я тебе глубоко признателен, верховный жрец, — заявил Ай.