И таких вопросов возникло очень много, а спонсоры войны, вообще не любили вопросов, предпочитая сразу получать ответы.
Фридрих, когда-то прозванный «Барбароссой» сначала хотел получить землю в Зауралье, но там вдруг оказалось либо занято, либо уже размечено под будущие разработки, либо отведено под природоохранные зоны. Поэтому после согласований, землю выделили в степи в районе Волгограда, близ озера Булухты.
Общий проект ему предоставили от начатого, но нереализованного завода роботизированных танков, изменив под более широкую номенклатуру изделий и привязав к местности.
Первоначальную разметку и нулевой цикл сделали специалисты клана Камня и сапёрная дивизия Резерва Главного командования, а за ними на площадку пришли роботизированная техника. По сути на месте будущего завода работало всего пять человек, к тому же постоянно живущих в Волгограде и прилетавших на работу воздушным транспортом. Ещё правда имелось некоторое количество специалистов контрразведки, обеспечивающих необходимый уровень безопасности, но в это, фон Штауфен вообще не лез.
Десятки компаний предоставили необходимое количество техники, операторские центры контроля за её работой и строительных материалов, так что работа продвигалась круглые сутки, не останавливаясь ни в дождь, ни в снег.
После начала крупномасштабных работ, уже не имелось никакой необходимости контролировать ход работ и Фридрих отправился в поездку по стране.
Он разъезжал по огромным пространствам страны, более похожей на Великую Империю чем Рим, не уставая удивляться сколько народов и культур включено в общую систему ценностей и целеполагания. Сколько профессиональных сообществ породили свои внутренние культурные комплексы, и даже мифологию, что говорило о высоком творческом потенциале народа вообще.
По-русски он уже говорил без малейшего акцента, одевался во вполне демократичном стиле, и в сопровождении сотрудника МГБ, вписывался в самые невероятные компании, как например фестиваль рыбацких песен в порту Ванино, компания туристов — экстремалов или бал — концерт, посвящённый двухсотлетию Скорой Помощи в России[12], где выступали самые известные барды — врачи, целители и вспомогательный персонал.
Подполковник МГБ, способный втереться в доверие самому дьяволу, делал так. что их принимали словно старых друзей в любых компаниях.
И так хорошо, Фридрих себя ещё никогда не чувствовал, даже когда сидел на троне Римской Империи. Тогда вокруг роились толпы подхалимов и лизоблюдов и у каждого имелся свой интерес. А здесь никого не волновало кто ты там.
В поездках он конечно следил за ходом стройки, постоянно связывался с компанией инженеров, надзирающих над стройкой и с человеком от государства выделенным для общего контроля. Но всё шло штатно, и на исходе второго месяца уже заливали полы в цехах, прокладывали трассу к одной из становых автодорожных хорд и заканчивали взлётно-посадочную площадку для грузовых самолётов.
Впереди оставался монтаж поточных линий, прогон тестовых экземпляров, прокатка их на полигонах, и собственно начало массового выпуска.
Практически он лишь профинансировал строительство комплекса, а всё остальное решало государство и нанятая частная компания занимавшаяся надзором за подобными предприятиями. Вся регулярная работа таким образом возлагалась на совет директоров, куда входил человек от Миноборонпрома, как главного заказчика, Миннефтехима, госконцерна Стальпром, и председатель Совета — человек от Фридриха фон Штауфена с правом вето и тремя голосами. Они совместно станут решать, что выпускать, где закупать сырьё, почём продавать и прочее. Для подобных предприятий — схема обычная и давно устоявшаяся.
Сложности возникли откуда не ждали. Банки Юго-Восточной Азии и Швейцарии, стали задерживать переводы, а на прямое обращение к директорату, что-то невнятное блеять относительно санкций и прочего.
Фридриху пришлось лететь в Гонконг, и лично объяснять директорату банка, что так дела не делаются, и следующим адресом куда он полетит, станет Бейлинг, а именно кабинет генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Китая, Си Циня.
А почувствовав, как финансисты дрогнули, тут же оформил перевод всех средств на счёт в Центробанки Китая, и СССР, чтобы никак не зависеть от происков финансовой верхушки. К счастью, он, сразу после возвращения в мир живых, вывел средства из возможно проблемных банков, а перевод в Гонконг, воспринимался вполне нормально. Таким образом ему удалось сразу вырвать свои деньги из-под влияния финансистов, и пользоваться ими по своему желанию, а не по воле толпы закулисных кукловодов, захвативших каналы управления всех крупных состояний и консолидированных пакетов.