Будь осторожна и осмотрительна и нежно попрощайся за меня с моим дорогим первенцем, надеждой моего сердца, проводи его до места вечного упокоения. Прошу тебя, надень это мое кольцо ему на мизинец, чтобы он мог носить его вечно.
Елизавета, мать, королева и друг.
Она подписалась мать, королева и друг. Насколько я ее знаю, она всегда видела себя в первую очередь матерью. И мне следует быть прежде всего матерью моему собственному Артуру, но вот я здесь и должна все разузнать о смерти принца, и рядом со мной Ник, который в случае опасности защитит меня.
Я рассмотрела простое золотое кольцо, которое она завернула в кусок пергамента и перевязала лентой. Оба конца были скреплены шариком сургуча с оттиском ее кольца с печаткой: инициалы E R[38] и цветущая роза. Интересно, это мастерская Кристофера продала во дворец сургуч? Отломав шарик и положив его в сумочку на счастье – ради королевского герба, не ради самого сургуча, – я надела кольцо себе на мизинец, чтобы не потерять. Оно налезло мне только до второго сустава. Какое маленькое, должно быть, это детское кольцо Артура или самой королевы, подаренное ей родителями.
Я устала, мне нужно было умыться и переодеться, съесть что-нибудь из ожидавшей на подносе еды, затем поспешить в прихожую часовни, где лежало тело принца. Мне сказали, что два его врача безотлучно находятся там и уже провели предварительное бальзамирование – что бы это ни означало. Я еще раз взглянула на милое письмо королевы. Друг Верайна, обращалась она ко мне. Королева Печали. Значит, я буду ею.
В надежде, что написанные ею слова навсегда остались в моей памяти, я бросила письмо в пламя, горевшее в очаге, – какая это роскошь! Как заботливо Ее Величество или Ник приготовили все для меня! Я наблюдала, как огонь пожирает бумагу, как она сворачивается и превращается в хрупкий серебристый пепел.
Я рассмотрела платья, оба были прекрасно сшиты, одно из них явно более парадное. Я отложила парчовое платье и надела другое, обычное, из тонкой шерсти, приталенное. С двойными рукавами и золоченым поясом с петелькой, на которую можно подвесить ключи, сумочку и всякие другие мелочи. Я положила в сумочку фруктовый нож с подноса и, чтобы набраться сил, быстро съела куриную ножку и почти весь мясной пирог. В коридоре, к моему удивлению, ждал Ник, тихонько переговариваясь со стражником. Интересно, при других обстоятельствах в коридорах тоже толпится столько военных?
– Давай я провожу тебя в часовню, – сказал Ник, окинув меня взглядом. Судя по всему, он остался доволен моим внешним видом, потому что кивнул и улыбнулся. Сам он выглядел изысканно, в черном наряде с темно-зеленым кантом и плоской шляпе с пером. Он был чисто выбрит, тень его бородки, которая становилась все темнее во время нашей скачки во весь опор, совершенно исчезла.
– Пришло время навестить этих докторов в их логове, – сказал он мне, словно угадав невысказанную мысль, как будто прочитал ее. Опасный прецедент.
– Ты думаешь, с ними будет нелегко? – спросила я его. Он продел мою руку под свою, и мы стали спускаться по узкой винтовой лестнице, по которой, однако, можно было идти вдвоем.
– Вряд ли, если иметь в виду, что они получили письмо королевы. Да и я буду маячить на заднем плане. А в крайнем случае, просто окинь их сокрушительным взглядом, которым ты владеешь в совершенстве и который используешь в своей торговле.
– Сокрушительный взгляд? Я лучше приберегу его для тебя. А ты знаешь этих врачей?
– Только издали и только в эти последние месяцы. Доктор Мэтью Мартлет обладает большим опытом, он находится при принце почти с самого его рождения. У него седые волосы. Я знаю, для него всегда было большим огорчением, что Артур не так крепок, как младший брат. Я видел, как он каждый раз сжимается, слыша кашель Артура. Младший, Уильям Энфорд, честолюбец, все время ищет возможность приблизиться к королю, но мне ли осуждать его за это?
Я сжала его локоть с сочувствием и пониманием. Ник всегда честен со мной в отношении своих честолюбивых стремлений. Но это как раз одна из причин, по которым мы никогда не будем всем друг для друга, потому что он собирается жить при короле и служить ему. Я не сомневалась, что Ник Саттон когда-нибудь вернет себе свои земли и престиж своего рода, независимо от того, разыщет он и победит лорда Ловелла или нет. А я – я буду счастлива, когда Джил станет членом гильдии Свечных дел мастеров и когда мне разрешат резать ангелов на свечах, возможно, время от времени для «моего друга» королевы.