Здесь следуют отдельные стихи, которых иначе нельзя считать, как следами фантазии, предоставленной себе самой, чтоб иметь случай проверить ход ее впоследствии:
Затем уже описание снова продолжается:
Из таких еще перепутанных линий составлялись потом у Пушкина те грациозные и трогательные картины, которыми наполнены страницы романа. Нет сомнения, что и приведенный отрывок, если бы удостоен был отделки, превратился бы в картину, столь же простую и изящную, как эта:
Так точно в XI строфе той же главы, после стихов:
Пушкин еще рисует:
Но эту подробность он уже просто выбрасывает, не обозначая ни римскими цифрами, ни точками.
В седьмой же главе романа, при осмотре кабинета Онегина, Татьяна встречает и альбом его. Выдержки из этого альбома, описание которого, не бывшее в печати, уже приведено нами прежде, были приложены к последнему, посмертному изданию сочинений Пушкина, но мы имеем повод думать, что действительного «альбома Онегина» не существовало. То, что под этим именем оставалось у автора в бумагах, есть только собрание отдельных мыслей и заметок, большая часть которых предназначалась войти в состав самого романа{552}. Вот почему мы встречаем в «альбоме» стихи, повторенные и исправленные романом. Так, первый отрывок «альбома» «Меня не любят и клевещут…» есть только черновой оригинал одной из строф (IX) осьмой главы самого романа, где сохранены почти и все его стихи; так, еще последний его отрывок:
отрывок, не имеющий отдельно почти никакого смысла{553}, есть буквально повторение стихов седьмой главы (ст<рофа> XXV), только в другом порядке – ив главе они имеют настоящее значение. Все это мало похоже на действительный альбом; но если под этим именем собрать отрывочные заметки Пушкина, падавшие с пера его во время труда над романом, то «альбом Онегина» может быть значительно расширен. Много этих блесток, этих поэтических искр рассеяно по всем его тетрадям, и, как пример, сообщаем теперь нее некоторые из них:
Эта стихотворная заметка Онегина с недописанными стихами и с дважды повторенными рифмами принадлежит к ряду подобных же быстрых заметок, брошенных без всякого осмотра, почти без малейшего внимания к ним. Вот другие:
552
Альбом Онегина, описание которого следовало в беловой рукописи романа за XXI строфой седьмой главы, должен был, наряду с описанием библиотеки пушкинского героя, стать важным средством его характеристики. Исключение этой части текста из окончательной редакции и использование ряда фрагментов «альбома» в других строфах «Евгения Онегина» объясняется эволюцией пушкинского замысла (см.: Лотман Ю.М. Роман А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий. Л., 1980, с. 315–316).
553
Этот отрывок не имеет отношения к «Альбому Онегина» и представляет собой возвращение к авторскому повествованию.