К такому же роду может относиться и сатирическое обращение Онегина к женщинам:
Следующее послание уже гораздо более носит признаков отделки:
Льстивая заметка Онегина, может быть, вызвана была пьесой В. Туманского «К Ней», из которой выписываем несколько стихов:
Наконец, вот еще пример сатирических наблюдений Онегина над нравами, которыми и кончаем выписки из его «альбома», еще далеко не истощенного:
Мы знаем, что одна глава, по сознанию самого Пушкина, выпущена и только несколько отрывков ее, содержавших описание вояжа Онегина по России, приложены были к последней, 8-й главе романа, вышедшей в 1832 году, но какие отрывки! Это превосходные картины разных местностей и вместе это поэтические записки (мемуары) самого автора. По некоторым признакам мы полагаем, однако ж, несмотря на уверения самого автора и даже на таблицу глав, виденную нами прежде, что собственно отдельного описания «Странствий Онегина» в полном, оконченном виде не существовало{562}. В черновой рукописи странствования Онегина начинаются с XII строфы нынешней 8-й главы, и этому эпизоду ее{563} Пушкин хотел дать отдельную и самостоятельную форму; но, по нашему мнению, не исполнил намерения, а только выбросил эпизод свой целиком из поэмы. Теперь весьма мало остается прибавить к тому, что уже сообщено самим автором из эпизода. Рукопись в этом месте исполнена помарок непобедимых. Вот одно четверостишие, касающееся до Москвы, которое еще выступает из общего хаоса:
Затем вся добыча прилежного разбора уже ограничивается несколькими словами, обломками стихов, не вяжущимися между собою. Одно только место эпизода успели мы разобрать в рукописи, но оно особенно замечательно. Судя по этому месту, Онегин должен был встретиться с самим Пушкиным в Одессе! Известно, что выдержки из пропущенной главы кончаются у Пушкина стихом «Итак, я жил тогда в Одессе…»{564}.
После этого стиха начиналось у него описание встречи с Онегиным. Нельзя не пожалеть о потере этого описания. Тут должны мы были видеть беседы героя романа с своим летописцем, тут должны они были сойтиться на короткой ноге, Пушкин знал Онегина еще в Петербурге (глава 1, стр<офы> XLVI, XLVII, XLVIII). Вторая встреча, после довольно долгой разлуки, вероятно, много изменила взгляд историка на главное действующее лицо романа и на нравственную физиономию его. Не развиваем далее предположений наших. В каком виде, в каком душевном состоянии нашел Пушкин утомленного и уже стареющего Онегина в Одессе – остается неизвестным и, вероятно, так и останется навсегда. Приводим отрывок, составляющий конец утерянного описания их встречи;
556
Предположение о принадлежности этого чернового отрывка к «Альбому Онегина» не подтверждается. Датируется 1830–1836 годами.
559
Стихотворение «Т… прав, когда так верно вас…» (1824) к «Альбому Онегина» отношения не имеет.
561
Начало стихотворения «Увы! Язык любви болтливый…», написанного 9 мая 1823 года, с романом «Евгений Онегин» не связано.
562
«Видимо, у Пушкина был какой-то обширный, но вряд ли завершенный окончательный текст главы, когда он отказался от мысли о ее полном включении и прекратил работу над ней» (Лотман Ю.М. Роман Пушкина «Евгений Онегин», с. 374).
564
Имеются в виду «Отрывки из путешествия Онегина», опубликованные Пушкиным в качестве приложения к роману в его полном издании 1833 года.