Последние слова зачеркнуты Пушкиным в рукописи, но они свидетельствуют о тайной наклонности его к прежнему труду своему, которую он победил не без усилий, как видно[270].
Приведенные отрывки составляют часть тех многочисленных стихотворных заметок, какие разбросаны по всем тетрадям поэта. Они напоминают нам обязанность познакомить читателя со всеми этими материалами, заготовленными Пушкиным, из которых многие остались без употребления. Всякий поймет, как важно и как любопытно собрать и сохранить первые проблески поэтических мыслей его, образы и стихотворные фразы, набегавшие мимолетом, так сказать, на способность воображения и фантазию его. Богатство поэтических средств, обилие творческого материала не мешали Пушкину постоянно записывать мотивы, зарождавшиеся сами собой, звуки, мгновенно восстававшие в душе его.
Глава XXIX
Общее обозрение всех оставшихся стихотворных отрывков Пушкина: Стихотворные заметки Пушкина, разбросанные в его бумагах. – Их значение. – Первый отдел: обломки впечатлений, данных природою, три образчика. – Пример фантастического представления явлений: «Колокольчики звенят…». – Программка стихотворения, второй отдел – чисто лирические звуки и выражение одного душевного порыва, семь отрывков. – Стихотворные фразы, записанные на лету. – Переводы иностранных поэтов и подражания им в отрывках. – Перевод из «Орландо», отнесенный в приложения; подражание Буало, романс трубадура, отрывок из трагедии Альфиери, подражания тону французской комедии, подражания древним и другие как результат чтений Пушкина. – Разные отрывки: «Послание к М.»; стихотворение «Циклоп». – Стихотворения, обозначенные единственно рифмами. – Очерк пьесы «Везувий зев открыл…». – Начало стихов к Мордвинову: «Под хладом старости…», отношение их к оде Петрова. – Окончание стихов к Мордвинову.
Вероятно, Пушкин считал себя не вправе бросать без внимания эти невольные проявления зиждущей способности даже в минуты ее наружного покоя. Звуки, по собственному его выражению, беспрестанно переливались и жили в нем; но следует прибавить, что он внимательно прислушивался к ним, что он наслаждался ими почти без перерыва. Это было важное дело его жизни, несмотря на все усилия его скрыть тайну свою от света и уверить других в равнодушии к поэтической своей способности. Отдельные листки и страницы его тетрадей поражают этими стихотворными нотами разных метров и разных ключей, возникшими мгновенно и сбереженными самим художником в минуту их рождения. Постараемся разобрать их.
Прежде всего останавливают здесь внимание обломки, так сказать, впечатлений, данных природой, краски и черты, подобранные наскоро, чтоб сохранить явления, быстро и мгновенно скользнувшие по фантазии поэта:
Фантастический, едва уловимый образ этого стихотворения особенно мог бы поддаться переложению на музыку. Оно имеет некоторое сходство по духу с тем, которое следует ниже, но в последнем уже капризно и свободно замешано явление действительного быта, как это не раз делал Пушкин:
Мы могли бы увеличить еще выписки, если бы не останавливала нас совершенная невозможность уловить иногда мысль и стих во многих из них. Заметки эти автор только писал для самого себя и один знал настоящий смысл и форму их.
270
Выписываем здесь еще две черновые строфы этого отрывка. Может быть, ими он даже хотел качать снова роман свой, но потом одумался и покинул намерение…