Глава XXXI
«История Пугачевского бунта», «Капитанская дочка», «Русалка», «Дубровский». Пушкин и Гоголь: «История Пугачевского бунта». – Перечисление архивов и книгохранилищ, которые открыты были для Пушкина. – Характер его работ. – Работа и сеет. – «Капитанская дочка» идет об руку с «Историей Пугачевского бунта». – Она служит предлогом к поездке в Казань и Оренбург. – Черновой отрывок, из коего составлена просьба об отпуске. – «Русалка», черновой оригинал в тетрадях 1829 г. – Пометка после первой сцены, ее значение. – Программа драмы. – Родство драмы с песнию «Яныш-королееич». – Время появления в свет «Капитанской дочки», «Русалки», «Дубровского». – Когда написан и издан в свет «Арап Петра Великого». – (1827–37). – Сцена, выброшенная из «Русалки». – Двойная редакция песен русалок в IV действии, либретто для оперы. – Значение «Русалки» в истории пушкинского творчества. – Значение «Дубровского» и отношение к Гоголю. – Явление Гоголевых «Вечеров». – Знакомство Гоголя с Пушкиным. – Слова Гоголя об отношениях Пушкина к нему. – Сюжет «Мертвых душ» и «Ревизора». – Мнение Пушкина о Гоголе. – Анекдот 1829 г., касающийся последнего. – Отрывки из письма Пушкина 1832 г., касающиеся «Дубровского», издания «Сочинений Баратынского», оперы Вельтмана «Летняя ночь», компониста Есаулова.
При собирании документов для истории Петра Великого Пушкин встретился с материалами, которые показались ему столь важными, что он положил их в основание побочного исследования, нисколько не упуская из вида главного предмета своих розысков. Второстепенный, эпизодический труд этот породил «Историю Пугачевского бунта», вышедшую в 1834 году{595}. Здесь кстати будет перечислить все места, с которыми Пушкин вошел в сношения после всемилостивейшей доверенности, облекшей его правом пользования сокровищами государственных архивов. Вслед за первым дозволением, он получил высочайшее согласие на рассмотрение библиотеки Вольтера, находящейся в императорском Эрмитаже (29 февраля 1832); затем получил право сноситься с С.-Петербургским архивом инспекторского департамента и с московским отделением его, препроводившим к нему три книги, касавшиеся до истории графа Суворова-Рымникского, вместе с донесениями и реляциями фельдмаршала во время кампаний 1794, 1799 и частию 1800 года. Вместе с тем ему открыт был главный Московский архив министерства иностранных дел, которому, между прочим, посвятил он несколько месяцев 1836 года – последнего года своей жизни. С сокровищами государственного архива он ознакомился под руководством и наблюдением его сиятельства графа Димитрия Николаевича Блудова. Так разнообразны были археологические занятия Пушкина. Во всем этом особенно изумительно распоряжение его своим временем, способность сохранять неослабно строгую задачу жизни в среде обширного знакомства, какое он имел, и между разнообразнейшими требованиями и наслаждениями общества, которыми никогда не пренебрегал. Мысль его сберегалась без ущерба в шуме забот и во всем ходе великолепной столичной жизни. Несмотря на непрерывную деятельность свою, он еще находил время (и много времени) для исполнения условий и необходимостей личного своего положения. Редко изменяла ему нравственная сила, потребная для того, чтобы сохранять равновесие между противоположными впечатлениями такой жизни и не допускать развития менее важной стороны ее на счет другой. Эти редкие минуты наступали особенно тогда, когда, по стечению случайных обстоятельств, рассеяния и заботы слишком выдавались вперед. Никогда не следовал он, да и не мог следовать, афоризму, произнесенному им в статье о Вольтере: «Настоящее место писателя есть его ученый кабинет». Правда, он жаловался, если на некоторое время одна сторона жизни его перемогала другую, но это принадлежало к минутным случайностям жизни. Так, в 1833 году писал он в Москву: «Заботы о жизни мешают мне скучать, но нет у меня досуга… необходимого для писателя… Кручусь в свете… все это требует денег: деньги достаются мне через труды, а труды требуют уединения»{596}. После таких жалоб Пушкин снова возвращался к обыкновенному течению жизни и старался восстановить равновесие между ее противоположными элементами. В такой раме заключена была его поэтическая и ученая деятельность. Рядом с своим историческим трудом Пушкин начал, по неизменному требованию артистической природы, роман «Капитанская дочка», который представлял другую сторону предмета – сторону нравов и обычаев эпохи{597}. Сжатое и только по наружности сухое изложение, принятое им в истории, нашло как будто дополнение в образцовом его романе, имеющем теплоту и прелесть исторических записок. Оба произведения были кончены в одно время{598}, и когда в августе 1833 г. собрался он посетить Оренбург и Казань, то в числе причин, побуждающих его к этой поездке, представлял и необходимость довершить роман на тех самых местах, где происходит его действие. Коммерческие соображения занимают тут, как и всегда, свою долю. Все это можно видеть из чернового отрывка, с которого, вероятно, составлена была просьба об отпуске, поданная им своему начальству по службе: «В продолжение двух последних лет занимался я одними историческими изысканиями, не написав ни одной строчки чисто литературной. Мне необходимо месяца два провести в совершенном уединении, дабы отдохнуть от важнейших занятий и кончить книгу, давно мною начатую и которая доставит мне деньги, в коих имею нужду. Мне самому совестно тратить время на суетные занятия, но они доставляют мне способ проживать в С.-Петербурге, где труды мои, благодаря начальству, имеют цель более важную и полезную. Если угодно будет знать, какую именно книгу хочу я дописать в деревне: это роман, коего большая часть действия происходит в Оренбурге и Казани, и вот почему хотелось бы мне посетить обе сии губернии… 30 июля. Черная речка»{599}.
595
Представление о случайности пушкинского интереса к «пугачевщине» отвергнуто наукой (см.: Оксман Ю.Г. Пушкин в работе над «Историей Пугачева». – ЛН, т. 16–18. М., 1934, с. 442–446).
597
Первый из планов будущего романа о «пугачевщине» был составлен Пушкиным, вероятно, не позднее августа 1832 года. К занятиям историей Пугачева поэт приступил в феврале – марте 1833 года. Таким образом, начало работы над будущей «Капитанской дочкой» предшествовало обращению к историческому исследованию (см.: Петрунина Н.Н. У истоков «Капитанской дочки». – В кн.: Петрунина Н.Н., Фридлендер Г.М. Над страницами Пушкина. Л., 1974, с. 73–123).
598
Первая черновая редакция «Истории Пугачева» была подготовлена в мае 1833 года, работа над произведением завершилась в 1834 году. О «Капитанской дочке» см. прим. 6 к гл. XXX.
599
Черновик письма к управляющему Третьим отделением А.Н. Мордвинову от 30 июля 1833 года. Желание Пушкина посетить Оренбургскую и Казанскую губернии было вызвано в первую очередь необходимостью сбора материалов для «Истории Пугачева».