Вместе с письмами к Погодину мы имеем еще из Михайловского и одно любопытное письмо Пушкина к Дельвигу (от 31 июля 1827 г.) – Посылая ему пьесу «Под небом голубым страны своей родной…» для «Северных цветов», Пушкин написал:
«Вот тебе обещанная элегия, душа моя. Теперь у тебя отрывок из «Онегина», отрывок из «Бориса», да эта пьеса – постараюсь прислать еще что-нибудь. Вспомни, что у меня на руках «Московский вестник» и что я не могу его оставить на произвол судьбы. Если кончу послание к тебе о черепе твоего деда, то мы и его тиснем{328}. Я в деревне и надеюсь много писать; к концу осени буду у вас – вдохновения еще нет, покамест принялся за прозу. Пиши мне о своих занятиях. Что твоя проза и что твоя поэзия? Рыцарский Ревель разбудил ли твою заспанную музу? Кстати: С<омов> говорил мне о «Вечере у Карамзина»…{329} Не печатай его в своих «Цветах»… Наше молчание о Карамзине и так неприлично: не <Булгарину> прерывать его. Это было бы неприличнее. Что твоя жена? Помогло ли ей море? Няня ее целует, а я ей кланяюсь. Пиши же. 31 июля. Михайловское».
Стихотворение, приложенное к этому письму, наводит мысль нашу на два другие стихотворения Пушкина, именно: на пьесу «Для берегов отчизны дальной…» и на «Заклинание», которые, будучи взяты все вместе, представляют одну трехчленную лирическую песнь, обращенную к какому-то неизвестному лицу или, может быть, к двум неизвестным лицам, умершим за границей. Это одни из всех песен Пушкина, жизненного источника которых отыскать весьма трудно, но что они не принадлежат к области чистого вымысла, свидетельствуют его рукописи. Там, над первою из них, «Под небом голубым страны своей родной…», поставлено было у Пушкина число: «29 июля 1826 года», а внизу ее начертаны следующие загадочные слова:
«Усл….о. см. 25
У.о.с. Р.И.М.К.Б.: 24»{330}.
В обеих строчках первые слова мы читаем: «услышал о смерти», но буквы Р.И. М.К. Б. и цифры остаются тайной, которую объяснить теперь с достоверностью весьма затруднительно[178]. Пьеса замечательна и тем, что первый стих ее читается в рукописи: «Под небом сладостным Италии своей…» Это был, так сказать, настоящий стих, ближе выражавший самую мысль поэта, но он не имел рифмы в соответствующем ему третьем стихе, почему и переменен на тот, который теперь стоит в начале пьесы. Гораздо труднее объяснить перемену, сделанную Пушкиным во втором стихотворении. Он начинал его так:
и почти тотчас же сделал поправку на рукописи:
сохранившуюся в печати. Трудно теперь решить, которая из двух редакций ближе к исторической истине. Всего более свидетельствует, что стихотворения эти связаны какой-либо стороной с действительностью, одна помарка в третьем из ник – «Заклинании». Там Пушкин просто зачеркнул всю вторую превосходную строфу, начиная со стиха «Явись, возлюбленная тень…». Подобным уничтожениям подвергались у Пушкина или действительно слабые места пьес, или такие, которые содержанием своим уже слишком резко и очевидно выражали задушевные мысли его самого. К счастию, зачеркнутое место восстановлено было издателями Пушкина. Для образца, как лирический поэт наш умел соединять и необычайную искренность, и необычайную осторожность в своих произведениях, можем рассказать историю создания чудной пьесы его «Воспоминание» («Когда для смертного умолкнет шумный день…»). Кто не помнит ее?
Эта уединенная исповедь, открывающая читателю, по-видимому, все душевные тайны поэта, останавливается там, где вместо общего выражения чувства человеческого должно явиться выражение чувства отдельного лица. Пьеса принадлежит к 1828 году. Семена, брошенные суетой света и собственными погрешностями, вырастают часами томительного бдения в ночи, муками и слезами раскаяния. С чудным двоестишием:
кончается исповедь для света, но Пушкин еще продолжает ее, уже не из потребности творчества, а из потребности высказаться и полнее определить себя. Несколько замечательных строф посвящает он еще разбору своей жизни, но эти строфы, как представляющие частные подробности, уже выпускаются из печати.
328
Речь идет о «Послании Дельвигу» («Прими сей череп, Дельвиг: он…», 1827), напечатанном в СЦ на 1828 год под названием «Череп».
329
Статья Булгарина «Встреча с Карамзиным. (Из литературных воспоминаний)» была позднее напечатана в альманахе «Альбом северных муз» (СПб., 1828).
330
Стихотворение «Под небом голубым страны своей родной…» вызвано известием о смерти Амалии Ризнич (см. прим. 5 к гл. VI), дошедшим до Пушкина лишь полтора года спустя (25 июля 1826 года) (первая строка записи). 24 июля 1826 года Пушкин узнал в Михайловском о казни декабристов: Рылеева, Пестеля, Муравьева-Апостола, Каховского, Бестужева-Рюмина, – совершившейся в Петербурге 13 июля 1826 года (вторая строка записи; следующая за Р. буква строки должна читаться как П.).