ЛАВРЫ МАТИССА И МАРКЕ
Приближается 1900 год. Париж превращается в гигантскую стройку. Улицы заполнены толпами забастовщиков. Еще немного — и Деруледу [157] удался бы государственный переворот. В Лоншане в лице президента Республики Марианна получила пощечину. [158]
Женщины никогда еще не были так красивы. У них роскошные волосы, бедра, грудь — правда, иногда фальшивые; живот отсутствует, он запрещен модой. Огромные шляпы Больдини[159]— целые клумбы; платья фасона «принцесса», плотно облегающие и подчеркивающие изгибы тела, юбки колоколом, канотье…
В Мулен-Руж отплясывают кадриль. Джейн Авриль-ла-Мелинит [160] — взбивает пену своих нижних юбок. Вийет [161] фланирует и, показывая на ляжки в кружевных панталонах, ухмыляясь, заявляет: «Мясо следует подавать с гарниром!»
Забастовка землекопов. Выстрелы кирасиров на площади Французского театра, где недавно сгорела юная прекрасная Анрио.[162] Сто тысяч тружеников бросают работу. Кто снабжает кассы забастовщиков, Гамель[163] или Гийом?[164] Растерянное правительство пытается разгадать эту трудную загадку.
1900-и наступил. Так это и есть «прекрасное время»?
При всех этих забастовках выставка [165] не могла бы состояться. Однако работа возобновляется. Продолжается строительство метро. Появляются первые пролеты моста Александра III через Сену, на берегу реки воздвигается интернациональный город. Гранд-Ру[166] напоминает большие бипланы, куда в те времена, когда рождалась Эйфелева башня, с трудом вскарабкивались первые поклонники лечения высотой. Строится движущийся тротуар, доставивший немало неприятностей и чуть не погубивший в зародыше всю новую технику — железобетонные конструкции. Впрочем, так ли это уж важно? Зато мы ему обязаны маленьким шедевром Куртелина [167] «Статья 330».
На развалинах Дворца промышленности возводятся два дворца: Большой (Гран Пале) и Малый (Пти Пале).[168] Мирбо[169] осыпает их градом насмешек, однако воскресная толпа от них в восторге. Внутри Гран Пале под огромной, только что установленной стеклянной крышей копошится масса рабочих. Несметное число штукатуров, занимающихся отделкой стен, и орнамента-листов, создающих изобилие фестонов и астрагалей.
На Бют-Шомон[170] примостились мастерские Жамбона,[171] театрального художника, превозносимого до небес Педро Гайаром [172] и Эдуардом Детайем; [173] там работали бригады мазил, рисовавших километры лавровых листьев для украшения фризов в выставочных залах Гран Пале.
Двое таких горе-художников работали без всякого энтузиазма, как если бы они дробили камни на дороге; их товарищи, как повелось исстари, работая, распевали во все горло бывший в ту пору в моде припев: «Любовь проходит»… или «Sobre las olas», а они хранили молчание.
Бесконечные гирлянды лавровых листьев не приносили им никакого удовлетворения. Один из них — невысокого роста, приземистый, в холщовой блузе, с физиономией заправского балагура. Его товарищ — здоровяк, весь заросший волосами. Его легко представить в качестве чемпиона-велосипедиста, приносящего славу цветам своей майки. Невысокий смотрит на часы и, посмеиваясь, говорит: «Ну, ну, старина, мужайся! Еще семнадцать раз по четверти часа. За франк в час при девяти часах работы в день, можно ли желать лучшего?»
157
158
Со смертью Феликса Фора оживилась католико-роялистская реакция. В июле 1899 года новый президент республики Эмиль Лубе подвергся оскорблениям на скачках в Отее, а не в Лоншане, когда аристократическая молодежь устроила ему обструкцию, а барон де Кристиани нанес удар стеком.
159
160
162
164
166
168
Гран Пале и Пти Пале, разделенные авеню Черчилль, строились для Всемирной выставки 1900 года в стиле, подражающем барокко. Гран Пале в настоящее время используется для различных выставок, главным образом художественных, в Пти Пале размещен Музей искусств города Парижа.
171
173