— Сёриз…
— Пф-ф. Ладно, ладно. Мы всё равно уже всех вокруг распугали, включая нашего официанта.
— Признаться, — увлечённо отозвался Мартин, — не могу удержаться от продолжения. Сравнение милейше провокативно, но тем и вскрывает истину: Выставка — Парафилон. Храм невинных в своих стремлениях перверсий — если, конечно, не учитывать секции милитаризма, которым мы уделим внимание как-нибудь в следующий раз. Она искусственна, но вместе с тем и искусна. Перед собой она честна и не в ответе за пороки создателей. Её обман — их обман, коим пользуются, чтобы их не раскрыли. Нет, её создали такой, какой хотели видеть, а не такой, какой она «должна быть, чтобы». Единственное условие — быть интересной. А чем ещё развлечь нынешнюю публику, если не завлекать отклонениями? Отклонениями от обыденности. А если она являет идеализированный образ будущего, то не факт, что этот образ единственный и основной, а стало быть — тоже отклонение. Ей не надо бороться за существование и выживание, в чём мы, похоже, согласны, ей не нужно мириться с лишними техническими ограничениями. Достаточно минимальных мер безопасности, чтобы не развалиться и сгореть раньше времени, — кузины переглянулись, Мартин подытожил: — В общем, нынешняя Выставка есть новое слово в жанре, как говорят у вас, Фабрик-дё-жардан[39], каковой обыкновенно обращён в прошлое и недоступен натуре Нойшванштайна и Большой пагоды. Сравнение с садом мне нравится ещё и потому, что обладает связью с процессом взращивания, возделывания, а применительно к нашему объекту — и воспитания, образования. И украшения, само собой.
— Какой причудливый путь умопостроений мы проделали.
— Всего лишь чтобы выяснить, что курс организаторов верен.
— Впрочем, Раскин бы такое торжество диссонанса материала и идеи не пережил.
— Он и не смог. Ещё в январе.
— Вот как? Печально. Что ж, хотя бы не застал.
— Мы лишились одного из немногих факелоносцев-атлантов, что могли удержать на плечах своих семь светочей. Мир потускнел.
— И лишь Эйфориева башня распаляет ночи гирляндой ламп…
— Хорошо всё-таки, что в Лондоне одумались и не стали возводить её аналог. Ты видел каталог проектов?
— Признаться, нет. Дамы, полагаю, тоже. Мы пропустили что-то сколь комично-отвратное, — в твоём представлении и переложении, — столь и поучительное?
— Да, соблаговолите дать нам очередной повод для национальной гордости.
— Даже если это будет сопряжено с ущемлением уже нашей гордости?
— Неужели то чувство будет мрачнее тени, что на неё и без того отбрасывает отнюдь не ваш воздушный флот? Интере-есно, как бы её изобразил Тёрнер?
— Туше! Если пытаться проинтегрировать семь десятков эскизов и вычленить что-то существенное, не пускаясь в лекционное занудство…
— Ой, как хорошо, что ты на это обратил внимание…
— То достаточно будет сказать, что потуги родить проект убили мать-идею, простите за откровенную метафору. Большинство предложений повторяет приёмы компании Эффеля, на скольки-то там из них должны были появиться часы…
— Это ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. А первое и второе места в конкурсе на башню «высотой не менее чем тысяча двести футов» — оцените требование — заняли вариации ни много ни мало о восьми ногах-опорах.
— Что, по две на каждую ось Юнион Джека?
— Вполне возможно. Тот, что занял второе место, ещё и в единую башню-то превращается не сразу: изначально это восемь отелей-ресторанов-апартаментов-офисов-магазинов-складов во вполне привычном стиле каменных особняков, которые только где-то на высоте двухсот футов соединяются огромными арками и создают единый этаж — «висячий сад» с аркадами и променадом ещё на пару сотен футов, — и только уже после него создатели оголяют железные фермы и сводят вид к простому функционализму. Но когда я говорю «вполне привычный», это значит, что он — с некоторыми причудами моголо-сарацинского, или индо-готического стиля. Да, мадмуазель, выглядит так же занятно, а то и диалектично, как и звучит, — изобразил Мартин для Сёриз согнутой правой рукой чудаковатый жест, будто проходился по поверхности некоего объекта, как если бы одновременно и стирал с него пыль или сглаживал неровности, и привлекал к нему внимание.
— Допускаю, что это — сплавление индустриального и ретроспективного — даже как-то сочеталось бы.