— Эту роль через её отрицание мне нарекли вы, разве нет? Пожалуйте, продолжайте. Полагаю, мне стоит это услышать, поскольку наверняка прольёт свет на то, каким образом втянут ещё и я. Что-то же подвигло вас схватить обоих, а не дожидаться, когда мы разделимся.
— «Прольёт свет»? Как интересно. Возможно, нам стоит перейти сразу к трёхстороннему этапу. Его итоги, мне кажется, поспособствуют признанию вашей спутницы…
— Которого я уже не услышу, поскольку вновь столкнусь, по ощущениям, не меньше, чем с «Летучим голландцем». Но кто знает, возможно, меня и до того уже пьянила и унесла с собой в дрейф «Мария Целеста», и это лишь неминуемое продолжение приключения.
— О, это так мило, — сложила губки, уподобив их пухлой волне, которую сей же момент разобьёт острие носа, — вот только некстати.
— «Некстати», берусь судить, для нашего дознавателя побочный результат его инициативы: свидетельство, — забреди кто в эту каморку, — что русские поступились важным для Выставок техническим прочтением принципа, э-э, лесе-фэр[43].
— О, и в большей степени, чем вы думаете. Но, простите, вы сказали «Люцифер»?
— Моё произношение настолько невнятно? И вы молчали? И вы терпели?
— Оно было вполне пристойным, пока нас не огрели… не берусь судить, чем.
— Благодарю за утешение. В свою очередь позвольте…
Возможно, обмен комплиментами бы и продолжился с уводом беседы в сторону и возможностью что-то незаметно сделать со сковывающими движения узлами или же атаковать, протаранив противника головой и повалив его, но всё акустическое пространство комнаты занял бесцеремонный скрип ножек придвигаемого столика, при рассмотрении оказавшегося сложенным — походным? — кульманом. Пришло время доказательств. Словно прибивая назойливую муху, на стол бросили некий плакатик с рисунком, приковавшим внимание каждого из троицы.
— «Сочувствующие да явят гладь». Найдено у вашего кавалера.
— Вы обчистили мои карманы, но оставили даме её украшение…
— Эй! — протест, впрочем, прозвучал глухо.
— Я лишь вёл к тому, что хоть какие-то границы не были нарушены.
— А по моему мнению, — нависла над столом свинцовая туча, — границы нарушены были, и вот тому подтверждение. Аналогичное изображение найдено мною в связи с совершенно другим, как мне казалось, делом.
— Под «найдено» стоит понимать «обнаружено в ходе обыска»? Интересно, где и у кого?
— Надеетесь, что облегчу вам задачу, выдав слабое звено?
— Два момента. Первый: облегчить задачу таким образом вы можете, только если оставите нас в живых и затем отпустите. Хм, а неплохая тенденция намечается. Второй: всё-таки не нас, я в этом сумасшедшем доме точно не участвую, только лишь надеялся заполучить в коллекцию очередную политическую историю болезни, описать ход заболевания и всё такое — считайте весьма своеобразным туризмом.
— Конечно-конечно. В таком случае позвольте узнать: вы санитар или доктор?
— Простите?
— Вы лекарство назначали или вводили?
— Говорю же: не участвую, ограничиваюсь наблюдением, запечатлеваю… Лечить подобное — забота местных властей, к которым я не имею ни малейшего отношения. К счастью или сожалению, в этом отношении остров Сите предлагает комплексную программу оздоровления. Впрочем, принципы естественного отбора тоже работают против таких сообществ.
— То есть мы оба понимаем, о каком эпизоде речь, и о том, что погибшие не были случайными жертвами? Прекрасно. И что-то ваша спутница притихла.
— Явят гладь… — отозвалась она. — Вы оба не видите всей перспективы. Я, похоже, тоже. Когда вы нашли такую же схему?
— В ночь того пожара. Предупреждая следующий вопрос: за много километров от него. Даже отвечу на вопрос «где»: среди некоторых бумаг делового и праздного характера, не имеющих общей направленности, однако можно исключить, что они были пропагандистскими.
— Интересное у вас представление о «где». О большем мечтать не стоит?
— Вряд ли мечты имеют стоимостное измерение, кроме как по затраченному на них времени, так что вопрос не столько риторичен, сколько алогичен.
— Вы, часом, не дальние родственники? — прошёлся маятник зрачков по лицам гимназистов-переростков.
— А вот обменяться информацией и заслужить в процессе кредит доверия — весьма уместно.
— Ох и презанятная же система выстроится при заложенной в основе диспозиции участников. И, так уж и быть, я не буду касаться вопроса обменного курса.
— Система интуитивна. Под интуицией я понимаю некую предсознательную периферическую сигнальную систему оценки риска и интереса, формирующуюся под воздействием профессионального взаимодействия разума со средой. И как бы мадмуазель не пыталась осмеять мои шаги, вели они в верном направлении. Совпадение ли, что два, казалось, разных дела до того любопытно сплелись? Интуиция подсказывает, что нет.