— Но всё же ваша интерпретация любопытна. Вы помните девиз города?
— Fluctuat nec mergitur.[48]
— Унаследован от «Corporation des Nautes». В своё время, будучи корпоративным девизом, отражал роль города как речного порта. Так что водная тематика просачивается в различные пласты.
— Воистину. — И промурлыкал под нос: — Правь, Британия, морями: бритам не владеть реками. Правь, Британия, морями: бритам не парить над нами…
— Да уж, некоторые потоп могут и переждать, — приставила Сёриз руку ко лбу, чтобы лучше разглядеть тучку дирижабелька, забредшего в XIX округ.
— А что вы ответите на предположение, согласно которому конечная цель не в том, чтобы пристыдить, ужаснуть, наказать или свергнуть кого-то затоплением умбрэнергией? Допустим, что так, заполнив всё пространство, предполагается добраться до велума и очистить его или хотя бы равномерно покрыть его слоем, на котором история города будет написана заново?
— Простите, «велум»?
— Помните, мы говорили о накинутой вуали, на которой оставляет след машинное несовершенство? — Такого безмолвного и бездонного порицания, каковое источал взгляд Сёриз, в основном по отношению к Селестине, он не встречал со времён Итона.
— Ну что, Сёриз? Кое-что могла и забыть пересказать. Или перепутать, когда мы об этом говорили: до или после твоего отлучения. Замечу: оно вот совсем не помогло, так что это и твоя вина!
— Как скажешь, дорогая, у меня для дебатов чрезмерно оплавлен мозг. Мартин, вашу гипотезу я приму к рассмотрению, и возможно, мы вернёмся к этой теме позже, когда к вам будет больше доверия. Считайте ступенями инициации.
— Принимаю. То же, полагаю, касается и свечения? — Кивком, довольно благосклонным, это ему подтвердили.
— Позвольте неуклюжестью ответить на неуклюжесть. Вы упомянули, эм, «rhizométant»… я ведь верно запомнила? А если кто-то, скажем, постановит, что это не корневище, но гордиев узел, и его следует разрубить?
— Не столь элегантно-варварское решение, — под стать породившему его вульгарно-варварскому же вопросу, — как колумбово яйцо, но зависит от того, к чему применять термин. В любом случае это ведь лишь описательная модель. Что ей сделается от чьего-то наречения её не так, а эдак? Ха, в её системе координат это, пожалуй, будет просто ещё один способ восприятия и описания, один из множества других, а потому никакого вреда учинить не способен. Также позвольте напомнить, что по другой версии узел не перерубали: Александр принял во внимание конструкцию, вокруг которой узел был обвит, и манипуляциями с её частями решил задачу. О наличии того ярма отчего-то забывают. По чести говоря, Македонцу было бы куда сложнее без него, а так он имел дело с ограниченной структурой, обладающей осью и зависящей от сторонней поддержки. Бытие-корневище подобных общих осей не имеет. Просто представьте, что ваша сеть потоков, каналов и коммуникаций — всего лишь одна из плоскостей — срезов и выборок — развёртки. Протекающее в ней вы видите так, другой — иначе, в этом и весь спор, а рассечение узла — попытка подавить вашу точку зрения.
— Но ведь её и в самом деле можно разрушить! Мартин, не забывайте, что это не абстракция и не концепт.
— Можно. Да только уничтожить хотят ведь не её, а, позволю напомнить, вас. Мы ведь согласны, что это не простой акт деструктивного, отравляющего, самоубийственного анархизма? Ну, и потом, тогда я, помнится, пришёл к этой модели, когда мы обсуждали, что каждый может быть и зрителем, и актёром. О, каким богатством новых красок заиграли разговоры того дня! Быть может, взамен тех утраченных, что мы хотели отыскать? Но отвлекаюсь. Совету театралов до поры до времени выгоднее поддерживать зыбкость четвёртой стены, подогревать интерес к перемене позиции, указывать на саму реальность перехода, чтобы и вовлекать в постановку, и самим растворяться, раскочегаривая инертную массу, подстёгивать к перемене пропорций доминирующих кластеров. Ох, температурная тематика уже и в речь проникла.
Мартин раскошелился на новые порции солейгляса, и троица заняла одну из скамей. Сев, закинул голову, умеренно, не по-лошадиному, потрясая ей. Тот прогулочный дирижабль всё ещё дрейфовал в прохладной вышине. Во всяком случае, Мартин думал, что там должно быть свежее. А ещё выше висел тонкий полумесяц. И казалось, что в ближайшие минуты дирижабль напорется на его серебристый крючок и либо сдуется, увядая от невозможности плыть, либо незримый небесный рыбак вытянет его из небесной тверди — заколышется серебристая леска, накинута будет серебряная сеть… «Серебряные силки, серебряные тенёта…»
— Что-что вы такое сказали? — оторвались «кузины» от освежающего лакомства. «Да, это было вслух. Будь любезен, следи за собой».
48
Всего три слова, но какова лингвистическая игра! Два глагола настоящего времени изъявительного наклонения единственного числа третьего лица, при этом первый — в действительном залоге, а второй — в страдательном, объединённые хитрым союзом. Наиболее точный перевод союзной частицы «nec» на русский язык — «и не». Что до глаголов, то «fluctuat» проще всего перевести как «колеблется», «качается» или «раскачивается», возможно даже «мечется», однако контекстно более симпатичен вариант «волнуется»; но, увы, придётся мириться с коннотацией «волнуется — нервничает», по природе иносказательной и даже пережившей второе рождение, а нынче совершенно упрочившейся в разговорной речи в качестве основной (сравните определения глагола «волноваться» в словарях Ушакова и Ожегова, первые издания которых выпущены с разницей в каких-то 10–15 лет, на которые, впрочем, пришлось и военное время со своим влиянием на носителей языка). Ситуация с «mergitur» тоже не вполне простая, даже несмотря на благосклонность русского языка к страдательному залогу. С переводом проблем нет, инфинитиву «mergere» в русском в интересующем нас смысле соответствуют глаголы «тонуть», «погружать», «утопать». Но то инфинитив. В используемой же форме его придётся передать кратким причастием (например, «потопляем»), что допустимо конструкцией фразы, поскольку от этого не страдает его роль сказуемого. Сохранение разницы залогов представляется важным по той причине, что она отражает характер действия и, соответственно, города, исходящую «изнутри» дозволенность первого, то есть способность адаптироваться и сообразно реагировать, и непозволительность «извне», то есть с участием третьего лица либо капитуляцию перед внешними силами, второго (но отменяет ли страдательный залог исключительное право на самостоятельное доведение до подобного состояния?). Суммируя сказанное, останавливаюсь на следующем переводе девиза: «Волнуется и не потопляем». По вкусу добавьте тире перед союзом, хоть оно и привнесёт новое, вряд ли заложенное прочтение.