Vox ex machina[51] предлагал всем желающим развлечь себя опытами с электричеством — к примеру, статическим. Собравшихся вокруг одного из аппаратов дам просили распустить причёски, если те были уложены и заплетены. Тысячи и тысячи волос мгновенно потянулись кверху, напоминая тонкие блестящие нити и превращая их хозяек в марионеток. В другой части группе собравшихся предлагалось встать в ряд и, взявшись за руки, подняться на каучуковый коврик— всем, кроме одного, кто был бы в цепочке последним, и которому доставался заставлявший скорчиться или вскрикнуть заряд. Честно говоря, всё то были фокусы, известные ещё в XVIII веке, но за ними Мартин видел подтекст коллективности, ведомости и послушания — и, к своему удивлению и разочарованию в публике, демонстрации незнания законов электротехники. Или же, если откинуть высокомерие, никто просто не отказывался лишний раз подурачиться.
— Похоже, про Сарджента и Больдини вы хватили лишку, — подтвердила ему Селестина.
— О-хо-хо, друг мой, неужели вы забыли, что движение идёт от низов к верхам? Оно не элитарно.
— Да как тебе сказать, как тебе сказать…
Мартин принялся было подбирать слова, но его избавили от необходимости продолжать тему. С цилиндра, установленного в самом центре, спустили накидку и тем обнажили укрытую капсулу-клетку. Натурально: это был стеклянный сосуд, затянутый тонкой медной сеткой. А внутри — Бэзи. Хотя поместиться внутрь мог бы ещё кто-нибудь. Бэзи всё так же был в маске, всё с такой же странной жестикуляцией, но усилием воли сдерживаемой. Сколько он там просидел и как не задохнулся? Ах, ну вот и ответ: с потолка спустили микрофон, раскрыв существование отверстия в вершине конструкции. Мартин подумал, что в принципе стекло и сетка выдержат экзотермическую реакцию… Обойдётся без случайных жертв. Диаметр отверстия также достаточен — но на высоте восьми футов. Да и на саму сетку, какой обтянули сосуд, наверняка подведено напряжение: дотронется — получит мышечный спазм.
— Сочувствующие приветствуют вас на дебюте «Скиаграфии»! — с обертонами пилы, по которой прокатили контрабасным смычком, привлёк Бэзи внимание даже тех, кто был слишком занят дешёвыми трюками, чтобы заметить предшествовавшие перемены.
Впрочем, никто другой из возможных сочувствующих не шелохнулся. Люди затихли, было слышно шуршание тока и статических помех. Атмосфера, что называется, электризовалась.
— Каждый из вас оказался здесь по воле случая, прислушавшись к нашим глашатаям, и мы благодарны за то, что столь разные люди нашли общий интерес!
«Понятно, подобие случайной выборки. Если всё пройдёт успешно для Бэзи, то их представление получит огласку во всех основных сообществах».
— Вы уже успели позабавиться с плодами науки прошлого века. — «А его речь поправилась». — И не единожды за пределами этой постройки — с наукой века уходящего. Вернее, с тем побочным эффектом, что она создаёт — развлечением. Увеселением. Свободным временем. О, не переживайте, никто вас ни в чём не упрекает, к этому человечество и должно стремиться. Но помните! Помните, что отныне пожимают плоды и с вашего труда, и с вашего досуга.
«На этот раз ведь обойдётся без серебряных приборов и тенёт?»
— И ведь как пожимают: они же и производят инструментарий, и говорят вам, что иначе невозможно! И так окутывают себя ореолом всеведения. Недосягаемости. Интеллектуальной и физической.
Тут Бэзи захрипел, но хрип его сливался со скрежетом акустических усилителей. Он и сам растворялся в «инструментарии».
— И сегодня вы станете первыми, перед кем сорвут этот покров. Мы избавим вас от иррационального страха и почтения. Мы избавим вас от ощущения предрешённости. От ощущения исчерпанности путей. Мы покажем вам, что путь вы можете отыскать сами.
«И-и переход к тематике света…»
— Горы моря технологий — несть им числа! — заграждают небосклон, подменяют свет естественный искусственным, плетут лишающий чувств кокон, становятся новыми барьерами и цензами!
«Пора сбавить градус».
— Но знают ли сами акционеры и директора компаний, куда ведут народы? Есть ли среди нас кто-то из этой среды? Не стесняйтесь и не бойтесь! Нет? Жаль, ответа на этот вопрос из первых уст мы не получим. Зато избавим их от необходимости отвечать на другой: знают ли титаны индустрии о собственной уязвимости перед технологиями? И знают ли, что технологии, промышленность и наука во всём своём ужасающем мардуковом величии низвергают их к нам, к обычным людям?