«Буколики» состоят из десяти эклог, содержание которых почти полностью посвящено идиллической жизни пастухов на лоне природы. Создавая это произведение в страшные годы гражданских войн, поэт как бы стремился укрыться от жестокой действительности в созданном им воображаемом мире, где сладко благоухают цветы, весело щебечут птицы, тихо журчат ручьи, в тени деревьев мирно пасется скот, а молодые пастухи предаются любви и веселью со своими подружками. Но даже и в этом воображаемом мире Вергилию все равно приходилось вспоминать о суровой жизни. Так, например, первая и девятая эклоги «Буколик» написаны явно под впечатлением от конфискации его имения[442]. Четвертая эклога посвящена Азинию Поллиону, а шестая — Альфену Вару, людям, оказавшим ему поддержку в решении дела о конфискации. Кроме того, в первой эклоге Вергилий с восторгом и признательностью упоминает под именем нового бога Октавиана, благодаря которому ему и была возвращена земля:
Десятая эклога «Буколик» посвящена Гаю Корнелию Галлу (69–26) — известному римскому поэту, создателю жанра римской элегии, другу детства Октавиана, также помогавшему Вергилию возвратить имение. Это был в высшей степени незаурядный, очень талантливый и одаренный человек, дружбой с которым Вергилий весьма дорожил. Эклога рассказывает о несчастной любви поэта Галла к некоей Ликориде, бросившей его ради сурового воина. Став префектом Египта и превысив свои полномочия, Галл был осужден Августом и покончил жизнь самоубийством[444]. Вергилий посвятил ему несколько строк в своих «Георгиках», но Август впоследствии потребовал изъять их из поэмы.
Самой знаменитой по праву является четвертая эклога, посвященная Азинию Поллиону, консулу 40 года, участвовавшему в заключении Брундизийского мира. Она повествует о скором наступлении «золотого века» и рождении некоего загадочного младенца, который принесет мир и благоденствие:
О том, кого имел в виду Вергилий, воспевая чудесного мальчика, спорят уже два тысячелетия. Одни считали, что речь идет о сыне Азиния Пол-лиона, который и правда родился и впоследствии с гордостью заявлял, что эклога посвящена именно ему. Другие полагали, что Вергилий имел в виду или будущего сына Октавиана и Скрибонии, или же будущего сына сестры Октавиана Октавии и Марка Антония. Однако у этих супружеских пар сыновья так и не родились. В Средние века наибольшее распространение получила версия, согласно которой Вергилий в четвертой эклоге предсказывает не что иное, как рождение Иисуса Христа![446] Ясно одно — наступление «золотого века» Вергилий связывал с надеждой на мир и спокойствие в Италии после заключения Брундизий-ского мира.
«Буколики» имели очень большой успех в высшем римском обществе и, можно сказать, выдвинули Вергилия в первый ряд известнейших поэтов. Отдельные эклоги «Буколик» почти сразу же вошли в репертуар многих певцов и актеров[447], стали исполняться на сценах многих городов Италии. Историк Тацит рассказывает о том, как однажды римляне, прослушав в театре стихотворения Вергилия, поднялись и воздали случайно присутствовавшему здесь поэту такие же почести, какие они воздавали самому Августу[448].
446
Подробный разбор четвертой эклоги см.: