— В моих словах не было неуважения к вам, госпожа, — произнес граф, склонив голову.
— А что жена ваша, разве не здесь, не вместе с вами?
Я готова была отомстить и наказать его за самомнение. Прекрасно знала, что его жены здесь нет, и ничуть не удивилась, когда чело графа омрачилось от нахлынувшего раздражения.
Об этом браке воинственного анжуйца знала вся Франция.
Матильда — дочь и единственный выживший ребенок короля Английского Генриха Первого, а следовательно, законная королева этой страны — была сейчас в Англии. Я знала, что она не станет проводить больше, чем совершенно необходимо, времени, с мужем, которого отец навязал ей против ее воли. Да и граф не очень-то искал общества женщины, женитьба на которой была несомненно важна для него с политической точки зрения. Она до сих пор оставалась самым значительным достижением графа в его погоне за величием, но их брак не стал от этого ему милее. Матильда была на одиннадцать лет старше и слыла настоящей мегерой. Все ее помыслы были сосредоточены на том, чтобы занять английский трон, если только удастся убедить тамошних баронов, что женщина может не хуже мужчины править страной[53]. Я желала ей в этом успехов, однако особых надежд на таковые не питала. Очень не хотелось английским баронам покориться женщине, а уж анжуйца они ни за что не признают своим королем, сколь бы обоснованны ни были притязания на трон его супруги. Скорее они были готовы принести вассальную клятву верности двоюродному брату Матильды, Стефану. Его притязания на престол спорны[54], но, по крайней мере, он мужчина — и к тому же не анжуец. Так что Стефан правил Англией, а Матильда старалась отобрать у него корону.
— Разве благородная госпожа Матильда совсем не любит Пуату? — спросила я учтивым тоном.
Жоффруа, уловив мой намек, хотел было ответить упреком, но вместо этого улыбнулся, хотя в его ответе сквозило раздражение.
— У нее имеются другие интересы, поэтому она и не здесь. — И резко сменил тему: — Долго ли вы намерены здесь пробыть? К северу от Пуатье сейчас славная охота, могу вам рекомендовать. Олени и кабаны там в изобилии. — Глаза его сверкнули охотничьим азартом. — А еще множество птицы на болотах, если вы увлекаетесь соколиной охотой. Погода установилась отличная… — Каким-то образом он снова завладел моей рукой и подвел меня к низкому табурету. — Так вы задержитесь здесь, госпожа?
Я ничего не соображала, только чувствовала, как он держит меня за руку своими пальцами, огрубевшими от меча и конских поводьев. Я взглянула в его глаза: они улыбались, словно ясно читали каждую мою мысль.
«Берегись, Элеонора!» — словно прозвучал в моих ушах предостерегающий голос.
— Да, я пока здесь побуду, — услышала я свой ответ.
Как легко далось мне это решение!
Наше внимание отвлек шум у двери; мелькнула тень, похожая на ту, что предшествовала появлению графа, звук шагов; солнце не давало рассмотреть входящего.
На верхней площадке лестницы появился молодой человек и тут же остановился в дверном проеме. Юноша, едва избавившийся от детской неуклюжести, уже не ребенок, но еще и не мужчина. В нем, однако, не чувствовалось ни робости, ни неуверенности, только осмотрительность и настороженность. Я подумала, что это не паж. Слишком дорогим был его наряд, пусть и немного поношенный, а в лице сквозило то неуместное в молодом человеке высокомерие, которое живо напомнило мне об анжуйце, стоявшем передо мной.
Граф Жоффруа резко расхохотался.
— Анри! Тебя сюда никто не звал… Но раз уж ты здесь… — Он повернулся ко мне, сияя от гордости. — Мой старший сын и наследник[55]. Анри, который в один прекрасный день займет мое место графа Анжуйского…
Я приветливо улыбнулась, но юноша не улыбнулся в ответ. Напротив, он наморщил лоб, а глаза мигом обежали комнату, схватывая каждую мелочь.
— Подойди, — велела я.
И встала, чтобы ободрить его.
Анри Плантагенет не нуждался в том, чтобы я его подбадривала. Широким шагом он прошел через комнату, поклонился — не слишком изящно, но горячо, — затем преклонил у моих ног колено и склонил голову. Его отлично вышколили. И как он похож на своего отца: те же рыжеватые волосы, такие же холодные серые глаза, та же сила и живость. Два красавца, двое настоящих мужчин. Анри, хоть и совсем еще молодой, уже наливался силой. Наверное, ростом он выйдет пониже отца, а комплекцией плотнее, но во всем его облике, в волосах безошибочно угадывался Плантагенет.
— Встань, Анри, — сказала я.
Он встал, но все переминался с ноги на ногу, словно бурлившие в нем силы не давали ему стоять спокойно. Руки, сжимавшие шляпу, — крупные, умелые; а взгляд — прямой и на удивление взрослый. Я ощутила его силу и удивилась ей, даже почувствовала некий трепет.
53
Несмотря на норманнское завоевание, в Англии салический закон не действовал, а потому формальных препятствий к занятию трона женщиной не было. При жизни короля Генриха бароны поклялись признать монархом его дочь. После смерти Генриха(1135) трон был узурпирован другим внуком Вильгельма Завоевателя, Стефаном. Матильда (1102–1167) вела войну против Стефана на протяжении 16 лет (1137–1153) и пользовалась поддержкой немалой части английских феодалов. Однако все, чего она добилась — это признание наследником престола своего сына Генриха (к тому времени оба сына Стефана погибли). Начиная с XVI века, как известно, женщины не раз занимали английский престол.