— Он не спит с тобою? — прошептала сестра, побледнев.
Тут уж я ей призналась, не утаивая самых унизительных подробностей.
— Тогда я на твоем месте, — Аэлита ко всему подходила сугубо практически, — приняла бы анжуйца на своем ложе, даже не задумываясь. Ты же хочешь его.
— Да. — Я облизнула свои пересохшие губы. — Хочу.
— Так бери его. С радостью и удовольствием, — прошептала она, порывисто обняв меня. — Ты заслужила большего, чем холодная постель и муж, который блюдет монашеские обеты. Только чтобы ребенка не было.
Мудрый совет.
— Будь добра, позови ко мне Агнессу, — попросила я, когда сестра была уже в дверях.
Мы сделали все необходимое. Познания Агнессы в тайных делах были весьма обширны.
— Не могу ручаться, моя госпожа, но попробуйте вот это, коль возникнет такая необходимость.
И вручила мне цилиндрик из шерсти, пропитанной клейкой смолой кедра — старое римское средство. Как она сама сказала, лучше это, чем ничего.
Жоффруа Плантагенет не пришел.
Когда наутро я проснулась в дурном расположении — не выспавшаяся и сердитая, мне сказали, что он на заре ускакал из замка. Не просил ничего мне передать, никак не объяснил своего отсутствия. Сын уехал с ним вместе, так что и допросить было некого, если б даже я до этого унизилась. Его не было весь день. Не вернулся он и к ужину, проходившему в Большом зале.
Разве он не был моим сенешалем? Разве не обязан был отчитываться в своих действиях?
Испытывая то приступы гнева, то странное облегчение, я сумела проглотить достаточно порций жареного мяса всех сортов, чтобы не привлекать ненужного внимания. Слушать менестрелей мне было невыносимо, потому я велела устроить представление попроще и позвать труппу акробатов. Ошиблась.
Гибкие, подвижные жонглеры[60] вызывали в моей памяти образ анжуйца. Я рано удалилась к себе, отпустила своих дам, не пожелала выслушать утешения от Аэлиты. Мне не требовалось сочувствие.
Затворила дверь и осталась одна в тихой спальне — не этого одиночества я жаждала.
Он ждал в спальне. Причесанный, изысканно одетый, обворожительный. Но теперь я поняла, каков он на самом деле. Железный кулак в перчатке из нежной замши. Он мог скрывать свое корыстие, но оно угадывалось под покровом шелковой рубахи. Отвесил безупречный поклон.
— У меня хватает тщеславия надеяться, что вам недоставало меня, госпожа.
Его отъезд был хорошо рассчитанным ходом, коварной уловкой, чтобы поиграть у меня на нервах. Этого я не потерплю! Больше мы в эту игру не играем. Все должно быть так, как хочу и я, а не он. Он должен плясать под мою дудку. Я подошла к окну, еще не закрытому ставнями, и посмотрела в ночное небо, словно весь мой интерес поглощали звезды.
— У вас есть дела, которые надо обсудить со мной? Вы совершили поездку в моих интересах? — Я ждала ответа. — Ну же!
— Догадываюсь, вы недовольны мною, госпожа, — отвечал он уклончиво. — Если это действительно так, я молю вас опрощении.
— Мне совершенно не важно, где вы проводите время, сударь. Вы вольны отлучаться, когда пожелаете, лишь бы при этом вы исполняли свои обязанности сенешаля.
— Я вижу, что впал в немилость.
Я услышала его шаги, почувствовала, что он приближается ко мне. Вот он замер у меня за спиной.
— Прогоните меня, госпожа, если желаете.
Я отлично сознавала, что играю с огнем, но мне было так одиноко, а сердце изнывало от желания ощутить рядом мужское тело. Без неохоты, без спешки, без мимолетности. Мне был нужен любовник, который потерял бы от меня голову.
— Вы заслуживаете того, чтобы вас прогнать, — холодно ответила я.
— Но за что же?
— За своеволие. Весь день вы отсутствовали без моего на то позволения.
Вот тебе и добрые намерения. Внутренне я вздрогнула от признания, делать которое вовсе не собиралась, но так и не повернулась лицом к графу.
— Вы полагаете, я оставил вас по своей воле?
Он сумел произнести это так, что в его словах просквозило сожаление.
— А разве нет?
— Мой долг сенешаля — поддерживать спокойствие в ваших владениях.
— И что же, поездка не терпела отлагательства?
— Ну, как сказать. Я не желаю подвергать вас ни малейшему риску.
— У вас на все найдется ответ, правда, Жоффруа?
Я умышленно назвала его по имени.
— Не на все, Элеонора.
У меня мурашки побежали по спине. На шее я чувствовала тепло его дыхания. А вслед за теплом — легкое прикосновение его пальцев.
— Прогоните меня, если желаете. Только сразу. Потом будет поздно.