— Вы всё ещё беспокоитесь об Ар кали? — небрежно спросил Флинт.
— Она в подавленном состоянии, сэр.
— Вы так её любите, что она вертит вами.
Ему хорошо удавалось до поры скрывать свой гнев на Сэвэджа по поводу серебра, но он ощущал, как гнев этот вскипает в нём. Сейчас ему требовалось поддерживать мягкую беседу.
— Исключительно приятный день сегодня. Ветреный, заметьте.
— Не заговаривайте меня пустой болтовнёй, Флинт, — проворчал Сэвэдж. — Вы ещё не сказали, зачем мы едем к Ла Бурдону.
— А, просто приятный завтрак с огненным кэрри[57].
— Просто завтрак с кэрри?
— Да, а почему бы и нет? Идеально! Огненная приправа даёт человеку хороший заряд с утра. Охлаждает кровь, а человеку необходимо хладнокровие в дневных делах.
Сэвэдж с неприязнью взглянул на него, и Флинт увидел, что его подозрительность возрастает.
— Ну конечно, — продолжал он по-дружески. — Затем — стаканчик-другой портвейна и, может быть, немножко делового разговора, а? — Он подтолкнул Сэвэджа локтем. — Ха! Вы приглашены на завтрак в свой собственный дом, каково? Необходимо отдать должное Ла Бурдону! В нём есть определённый шик и немного пиратского юмора, не правда ли?
Они сошли с экипажа и поднялись по ступеням главного входа. Ла-Бурдон не оказал им чести встретить их лично и даже не послал старшего офицера. Их встретили лишь слуги. Сэвэдж нахмурился при виде лакеев в ливреях, отдавая им шляпу, глубоко уязвлённый тем, что является гостем в своём собственном доме, но Флинт видел, что он волнуется от мысли, что под соседней комнатой лежит зарытое серебро.
Стрэтфорд уставился на Сэвэджа строгим взглядом.
— Вы сказали, что те пятнадцать лакхов, которые я оставил вам, попали в руки Ла Бурдона и его офицеров?
— Конечно! — просто и без колебания солгал Сэвэдж. — Я не давал вам никаких гарантий, Флинт. Французы вошли сюда так неожиданно, что не было времени перевезти слитки в форт Сен-Джордж.
Сэвэдж пришёл в неистовство.
— Это все — мои слуги. Они загрузили воловью телегу после того, как мы выехали, и спасли некоторые вещи. Боже мой, Флинт, что ты хочешь сказать? Неужели ты думаешь, что я оставил бы целое состояние французам, если бы мог вывезти его? Если бы ты не позволил французам захватить тебя в море... Но об этом уже много говорилось, я думаю.
Лоб Флинта наморщился, и на губах появилась унылая улыбка.
— Ну что ж. Придётся выплачивать эту ссуду. При четырнадцати с половиной процентах годовых это составит, — он быстро подсчитал цифры в голове, — почти тысячу рупий в день, каждый Божий день, включая воскресенья. Ничего не поделаешь, придётся нам отправляться в Калькутту.
— Ты хочешь отправиться в Калькутту? — Сэвэдж вновь заподозрил что-то, но Флинт продолжал играть с ним.
— У меня есть ощущение, что адмирал даст нам разрешение на отплытие. Под ручательство, — доверительно сообщил Флинт. — Он в долгу передо мной.
— Перед тобой? За что же?
— За то, что я постарался уговорить Мадрасский совет на капитуляцию. Разве ты забыл?
— Но ты не...
— Тихо, тихо. Он не знает этого. И я всё ещё надеюсь получить обратно свою «Удачу».
Пока они ожидали, Сэвэдж нервно заговорил с Флинтом вновь:
— Слушай, Флинт, даже если ты завтра отправишься в Калькутту, твой долг увеличится ещё на десять тысяч рупий к тому времени, когда ты прибудешь туда. И прежде чем «Кисмет» и «Карма»[58] соединятся, ты будешь должен ещё двадцать тысяч. Это — если тебе повезёт! В Бенгальском заливе ни один рейс в обе стороны не занимает менее тридцати дней. Тебе не удастся вырвать твои суда из рук ростовщиков Оми Чанда. Подумай как следует. Отправляйся в Кантон или Бенкулен и займись другим делом.
— Давай посчитаем. Я отплыл из Калькутты семь недель тому назад, — ответил Стрэтфорд, желая дать Сэвэджу последнюю возможность раскаяться. — Если я отправлюсь завтра, то к тому времени, как я вернусь назад, срок со времени взятия ссуды возрастёт до девяти недель. Оми Чанд будет требовать выплаты процентов с ссуды, и я буду должен ему к тому времени тридцать тысяч рупий, даже если он согласится на продление срока. Более того, если он узнает о падении Мадраса или заподозрит, что ссуженный им капитал утерян, он потребует конфискации моего имущества с целью возвращения ссуды и процентов. Но если он обнаружит, что половина моего залога под ссуду уже конфискована Да Бурдоном, он станет действительно сердитым человеком. Когда Оми Чанд убедится, что я остался без гроша, он захочет убить меня, если сможет. А уж он-то сможет.
58
«Кисмет» («Удача») и «Карма» — суда Флинта, носящие названия мусульманской и индуистской