«Всё это похоже на плохое предзнаменование, — думал Хэйден Флинт. — Тусклый свет, приглушённый массами поднятой пыли, странные тени, пробегающие по колышущемуся зелёному рису, бриз, неустанно шумящий в верхушках пальм... Каждый раз, когда я наблюдаю наступление сезона муссонов, не перестаю удивляться той перемене, которая происходит на земле, в море и в воздухе. Иисус всемилостивейший, почему это должно совершиться? Кровавая битва — и ещё одна тысяча душ, которым суждено покинуть мир. И всё это — по моей воле».
Духи Ясмин наполняли ароматами воздух вокруг него. «Она обладает огромной смелостью, — размышлял он. — Спокойно едет на войну рядом со своим мужем, как будто это — воскресная прогулка. И как очаровательно она выглядит, несмотря на широкие одежды, которые почти скрывают её. Боже мой, клянусь, что ей всё это нравится! О, если бы она знала, какой страх ощущаю я, она перестала бы со мной разговаривать».
Белая и воздушная, усадьба Сэвэджей в Трипликане предстала перед ними за посадками бамбука, ещё более усилив его угнетённое состояние. Она была опустошена и разграблена, всё убранство вытащено и разбросано по лужайкам, ставни и тростниковые шторы сорваны с окон. «В этом доме должна была состояться моя женитьба, — вдруг подумал он. — Женитьба на английской девочке, которую зовут Аркали Сэвэдж и чьё лицо и голос я с трудом теперь припоминаю. Как давно это было. Кажется, что это было в другом веке, что прошла целая жизнь». Он содрогнулся. Поистине время в Индостане не течёт в одном направлении.
— Наш авангард обнаружил их оставленными, — сказал Мухаммед весело, перехватив взгляд Хэйдена. — Видишь, как французы убегают.
— Они просто отступили к Мадрасу, — проговорил Флинт, болезненно воспринимая картину разрушения.
— Очень скоро мы присоединимся к битве, — пообещал Мухаммед.
Флинт кивнул, демонстрируя готовность.
— Может быть, мы пожалеем, что Абдул Масджид мёртв, — сказал он с видимой нервозностью. — Сегодня он был бы бесценен. Однако правда и то, что будь Абдул Масджид жив, никто из нас не был бы здесь.
— Если бы! Был бы! — раздражённо хмыкнул Мухаммед. — Какая глупость всё это! Нет никаких «если бы» и «тогда бы». Вы, неверные, живете внутри своего собственного самонадеянного разума. Вот почему вы не осознаете реального мира. Только Пророк учит нас истинной реальности, учит, что в этом мире нет никаких «если бы» и «могло бы быть», а есть только то, что существует, что написано в Писании. И такова воля Аллаха.
«А что, если он прав? — думал Хэйден, поражённый суровой простотой этой мысли. — Что, если всё уже предопределено и мы не обладаем свободой воли? В таком случае что толку пытаться делать что-либо?»
Армия Карнатики была собрана в. Аркоте в течение нескольких дней. В первый же день марша пять тысяч всадников, взвинченных бхангом[68], с воинственными воплями появились в ответ на приказ Анвара уд-Дина. Выстрелы разрывали воздух, Хэйден Флинт смотрел на всё это с ходаха и думал: кто или что может противиться этой свирепой орде, вихрем несущейся на город?
Они выехали из дворца четыре дня назад. По приглашению Мухаммеда Али он присоединился к принцу и его жене, сидевшим на раскачивающемся ходахе, возведённом на спине огромного слона. Полог с золотой бахромой защищал их от солнца, волнообразно колыхаясь на шестах; бока и голова слона были украшены сложным орнаментом из золота, ярко сияющего в рассеянном свете. На огромной шее животного сидел погонщик в ливрее, ловко ударяя его коленями, а иногда и своим анкусом — заострённым шестом.
Сначала величавое достоинство слона, его царственная походка вызывали у Флинта ощущение собственной значимости, но он не мог полностью расслабиться и насладиться этим. Присутствие Ясмин напрягало его нервы. До него доносился тонкий аромат духов. Он почти ощущал мягкие формы её тела под муслином и слышал тонкое позвякивание скрытых украшений. «Боже мой, — думал он. — Всё в ней так чувственно, так прелестно, так соблазнительно. Я бы хотел больше узнать её, но это, конечно, невозможно».
На второй день Мухаммед Али небрежно подал ему свиток с печатью Анвара уд-Дина.
— Мой отец оказал вам честь.
Он развернул его и попытался прочитать послание.
— Я благодарен вашему отцу, но что это означает?
— Этим приказом вы назначаетесь командующим конной полусотни.
— Это высокая честь, — неуверенно проговорил Хэйден.
— Это ни к чему не обязывает. Всего лишь формальность, чтобы позволить вам следовать с нами в царском авангарде и носить ваши пистолеты. Мой отец щепетилен относительно соблюдения закона. Теперь, когда мы встретим французов, вы сможете вступить в бой вместе с нами.