— Да, сэр честный человек. Такой же честный, как любая карта в колоде, когда из неё вынуты короли. То есть как валет[72], сэр!
— Вот так обвинение!
— Да. Потому что Хэйдена не оказалось здесь! Он не был здесь никогда. И вы знали это! Вы солгали мне!
— Спокойно, девочка.
— Вы солгали мне! Чтобы заполучить серебро!
Она ударила его по лицу и отклонилась, чтобы ударить ещё раз, но он схватил её за руку.
— Ты что, даже не хочешь узнать о своём отце?
Один из людей Флинта по его знаку обхватил её за талию.
— Отпустите меня!
— Да, оставь её.
Матрос послушно опустил Аркали во вздымающийся прибой. Она встала на ноги, вымокшая по пояс.
— Дела твоего отца налажены в Бенгале, и я продолжаю поддерживать старую фирму, пока Чарльза удерживают в Мадрасе. Ты должна быть благодарна мне.
— Вы сознательно оставили его там! На милость французам. Вы...
— Ну, ну. Этого ты не можешь сказать. Он сделал ставку на то, что Ла Бурдон даст ему старый шлюп, с тряпкой вместо паруса, чтобы он вместе Мадрасским советом мог добраться до Калькутты. Это была его ошибка, не моя.
— Вы обставили моего отца! — сказала она. — Ла Бурдон изменил своё решение относительно шлюпа потому, что вы выкрали «Удачу».
— Вернул себе. И хорошо сделал, потому что теперь ты можешь сегодня же пообедать сочной свиной отбивной со старым портвейном вместо акульей солонины и пива. Если примешь моё приглашение.
— Обедать с вами, бесстыжий барышник? Лучше я буду есть сухари и пить морскую воду!
— Хорошо, я прикажу поварам выполнить твой заказ.
Люди Флинта засмеялись. Уходя, он оглянулся и увидел её щёки, горевшие от унижения. «Клянусь Богом, она выправляется, — подумал он. — Когда я видел её последний раз, она была не в себе». Затем он подумал: настало ли время сказать ей, что в действительности случилось с Хэйденом?
Флинт немедленно направился вместе с Ковингтоном в резиденцию губернатора. За ними следовал Сен-Дэвидский совет, подобно стаду гусей в чёрных пиджаках.
Они удалились в столовую. Ковингтон приказал принести хорошее неоткупоренное бренди и изложил ситуацию, как он её себе представлял. Флинт слушал в молчании, раскуривая ароматный черут; затем настал его черёд высказаться.
— К заливу следует небольшая эскадра Королевского флота под командованием коммодора Гриффина. Это не такой трус, как Эдвард Пейтон, но он и не Кэртис Барнет. Я не верю, что у него хватит сил вернуть Мадрас, но есть, по крайней мере, надежда, что французам никогда не взять Сен-Дэвид. Если, конечно, эскадра прибудет.
Он втянул воздух сквозь зубы и продолжил:
— Теперь, если Ла Бурдон останется на своей базе в Бурбоне, Дюплейкс не получит подкрепления, если Адмиралтейство будет издавать разумные приказы, а Гриффин окажется более решительным человеком, чем полагают некоторые в Калькутте, у нас может появиться шанс взять Пондичерри.
Они были в восторге от этого, но он охладил их пыл:
— Для этого ещё слишком много «если». Но ваша задача — удерживать Сен-Дэвид.
— Будьте уверены, мы сделаем всё, что в наших силах, мистер Флинт, — сказал Ковингтон, воодушевлённый тем, что услышал. — Мы здесь не для того, чтобы отдать французам имущество компании за здорово живёшь. Нет, сэр!
Позже, беседуя с Флинтом наедине, Ковингтон, осторожно кашлянув, высказал нечто неопределённое относительно возможности отправки людей на поиски Хэйдена.
— Мой сын, вы сказали? — Флинт поднял брови. — Но у меня нет сына!
Губернатор озадаченно посмотрел на Стрэтфорда.
— Мистер Флинт, я имел в виду вашего сына Хэйдена. Мне говорили, что он не погиб, что он где-то на континенте, живёт у мавров[73], занимаясь какой-то сложной дипломатической миссией, направленной на наше спасение. Вы знаете что-либо об этом?
— А, этот человек? У нас одинаковая фамилия, и это всё. У меня был когда-то сын, но он предал меня, и я больше не считаю его своим сыном!
«Да, я отрёкся от него, — думал он, пока Ковингтон тактично переводил беседу в иное русло, — но правда и то, что я чуть-чуть изменил своё мнение о нём. Несомненно, это он привёл армию набоба в Мадрас. Теперь, говорят, он отправился в Хайдарабад беседовать с самим Асаф Джахом! Он крепко держится задуманного».
Клайв видел, как эскадра коммодора Гриффина подошла к берегу несколькими днями позже, в соответствии с предсказанием Стрэтфорда Флинта. Пятьсот моряков и сто пятьдесят морских пехотинцев высадились на берег для усиления Сен-Дэвида, и с ними пришли патенты на офицерский чин для него и Эдмунда Маскелена. Теперь он имел и официальное право командовать отрядом, получая жалованье компании, и был в восторге от открывающихся перспектив.