Выбрать главу

Ладно, прикопала «лишнее», попрыгала, прошипела сквозь зубы «у верблюда два горба, потому что жизнь — борьба» и тронулась по утреннему холодку. Хотя в пустыне рекомендуется двигаться ночью (особенно тем, кому достались от предков глаза ночного хищника), а днем — отлёживаться в укрытии, но что тут поделаешь, если сборы так затянулись. Потому — топаем до жары, а там заползем под отражающую пленку, которой накроем свежевскопанную ямку, на прохладненький песочек — дышать охлаждаемым респиратором воздухом, зря я что ли всю эту машинерию на горбу волоку…

Собственно пустыней, в бытовом смысле, окружающее не является, просто плато прорезанное множеством сухих русел рек, где-то вдали вообще маячит нечто похожее на горы, так что скажем так — засушливая местность.

А куда собственно я собралась? Да как «куда?» — контакт налаживать. А для этого Тактик в ста восемнадцати километрах отметил мне место, в котором явно кто-то есть, причем, судя по всему — один или семьей не больше трех. Как раз то, что рекомендует инструкция для первичного контакта — выбрать максимально изолированную особь, так, чтобы на его «помогите!» не прибежала толпа с вилами и криками «бей демона». Пребывая в качестве объекта загонной охоты несколько неудобно учить местный язык, ввиду ограниченности используемых выражовываний.

А вот понимание, что ты с такой очаровашкой (вроде меня) один на один, мигом настраивает на конструктивный лад. Как говорится — «хорошо зафиксированный клиент в предварительных ласках не нуждается» или там речь шла про анестезию…

Вот, вроде в ритм движения вошла, да и красота вокруг неописуемая, после прохладной ночи вся мелкая живность вылезает погреться, ну и подзакусить.

Кстати об инструкциях — а не спеть ли? И ничего смешного тут нет — вокруг хоть и полупустыня, но она отнюдь не пуста, в ней все давно поделено в соответствии с размерами едящих и поедаемых. А я, между прочим, иду по чужим охотничьим территориям — крупные хищники, они ведь совсем не такие кровожадные, как принято считать, и необычную дичь, тем более такую крупную, съесть попробуют со всей возможной осторожностью, даже если тут всеобщая голодовка. А если голода нет, то просто посмотрят издали и постараются выгнать со своей земли. А если неведомая зверушка вместо охоты всех предупреждает о своем появлении, то ну и фиг с ней — охоту хоть и портит, но сама чужую территорию занять не пробует, пахнет необычно, ведет себя нагло, топает мимо — ну и пусть топает.

Крупные копытные или стайные собачьи такую мою деликатность могут и не оценить и пробовать разобраться, но на первых у меня кумулятивные заряды есть (есть, правда, и светошумовые, но их жалко — мало, да и местный белок все равно пробовать надо), а для стайных — пулемет. Двуногих же, как и любую другую опасность, я благодаря Тактику должна обнаружить гораздо раньше, чем они меня.

Так, что там есть про попадание в другие миры — «Гарнизоны»? [1] http://www.viktorverstakov.narod.ru/pesni/S_tashkentskoy.mp3

С Ташкентской пересылкою последнею бутылкою простились — и айда воздушным сообщением в другое измерение, в другие города.
Кабул, Кабул: эрэсов гул, Дар-уль-Аман, где чуть живой от скуки штаб 40-й, аэродром, небесный гром, комдив с чекушкою и прапорщик с ведром.
Джелалабад: волшебный сад меж двух бригад, что над рекой хранят свой собственный покой; спим на часах с «бычком» в усах, и вертолетный полк витает в небесах.
Кундуз, Кундуз: не хватит муз, чтобы поэта вдохновить тебя прекрасным объявить, зимой мороз, весной понос и круглый год «жить иль не жить?» — один вопрос.
Газни, Газни: кругом огни, бьют ДШКа издалека и минометы с бугорка; берись за ум, гони ханум, без темноты она не стоит этих сумм.
Гардез, Гардез: пыль до небес, качают духи головой перед бригадой штурмовой — мол, за рубли в такой пыли мы сами, духи, продохнуть бы не смогли.
вернуться

1

Прим. составителя — как уже говорилось, вместо перевода для рифмованных текстов брались близкие по смыслу, в оригинале имена и названия, разумеется, были другие, что до описываемых событий, то приходится признать, что некоторые события не меняются не то что веками — тысячелетиями, и совсем не зависят от уровня «цивилизованности».