— Вот, — он обвел руками пространство, — не хотел тебя смущать.
— А-а, — бесцветно протянула я, изо всех сил пытаясь справиться с шоком.
— Я не знал, как ты среагируешь, если я приведу тебя в стандартный номер…
— Ну, конечно… — так же невыразительно согласилась я.
— Мне было неприятно думать, что ты можешь заподозрить меня в дешевом домогательстве до… гм… в общем, в дешевом домогательстве, — он расплатился с портье, который доставил наши чемоданы, и, закрыв за ним дверь, взял меня за руку.
— Скажи мне откровенно, — я все-таки решила уточнить. — Зачем тебе это нужно?
— Ты опять про путешествие? — он скорчил кислую гримасу.
Было от чего. Этот разговор я начинала по меньшей мере раз сто за последние два дня.
— Именно. Надеешься заполучить в моем лице наследницу миллионного состояния?
— Не без этого, — он многообещающе потянул меня к дивану на гнутых ножках.
Я не сопротивлялась. Послушно опустилась рядом с ним на чудесным образом сохраненный раритет какой-то древней эпохи. Наверное, той, в которой обитали всякие высокородные Лоренцо Медичи, или как там звали итальянских правителей.
— Честно признаться, мне интересно с тобой, вот и все. Ведь что, в сущности, представляет собой жизнь любого современного человека? Череду обычных дней. У кого-то они насыщены событиями больше, у кого-то меньше, но в конечном итоге ко всему привыкаешь и…
— …summa summarum…[2]
— Что? — он внимательно посмотрел на меня.
Я и сама испугалась дальше некуда. Понятия не имею, из каких глубин моего подсознания вылезла эта фраза. Но именно я ее задумчиво пролепетала как само собой разумеющееся. Словно только тем на жизнь и зарабатывала, что тешила окружающих изречением подобных словосочетаний.
Обняв меня, Илья тихо, но твердо проговорил:
— Ты же говорила, что не знаешь латыни. Откуда тебе известна эта фраза?
Я хлопнула глазами и честно призналась:
— Понятия не имею.
— Да? — как-то совсем недобро ухмыльнулся он. Зрачки его сузились.
— Точно. — Не понимаю, отчего у меня зачесалось под коленками? Весьма неприятное ощущение, надо сказать. — Впервые слышу, что это выражение из латыни.
— Уж точно из латыни.
— А что оно означает? — голос мой неожиданно осип. — Господи! Илья!
Он встряхнул меня, потому что в этот момент я начала медленно сползать на пол.
— Опять?! Ты опять падаешь?
— Н-наверное, н-не знаю.
— Ничего себе романтическое путешествие!
— Сам напросился, — из последних сил проворчала я.
— Что с тобой произошло? — он сжал мое плечо. Я поняла, что отпираться бесполезно.
— Понимаешь… Кажется, я начинаю вспоминать какие-то детали той ночи.
— Вспоминать?
— Да. Вот в лифте как наяву увидела физиономию того… ну Боккаччо, в общем. А сейчас это: summa summarum. Я вспомнила, что Боккаччо сидел со мной вот так же, как ты сейчас. Но не помню где. И он прошептал очень испуганно: «Summa summarum». Как ты думаешь, я схожу с ума?
Вместо сочувствия, он деловито спросил:
— Это все, что ты вспомнила?
— Слава богу, да!
— Хм… Как сказать…
— Хочешь иметь романтическое приключение с чокнутой подружкой? — ощерилась я.
— Дурочка, — он вдруг мягко мне улыбнулся. — Если бы тебе удалось вспомнить побольше, может быть, мы смогли бы избежать многих опасностей.
— С чего такие выводы? Мало ли людей на земле время от времени щеголяют популярными латинскими выражениями. Боккаччо был франтом, к гадалке не ходи. Почему бы и ему не щегольнуть этим summa summarum, чтобы выглядеть приличным человеком.
— Странная логика.
— Omne ignotum pro magnifico est…[3]
— Святые угодники! — он снова схватил меня за руку. — Похоже на чревовещательство!
На сей раз он переполошился не на шутку. А мне каково? С вами такое происходило когда-нибудь? Ну, я имею в виду, когда вы открываете антресоль, а на вас вместо старого чемодана вываливается какая-нибудь незнакомая дрянь? А если речь идет не об антресоли, а о собственной памяти? То-то! Меня лично чуть не стошнило прямо на дорогущий ковер у дивана. Перед глазами моими плавал образ покойного Боккаччо, а собственные губы мололи какую-то ересь, доселе мне незнакомую.