Козимо был хладнокровным политиком, полностью соответствовавшим идеалу Макиавелли. Но, в отличие от таких деятелей того времени, как Сигизмондо Малатеста или Чезаре Борджиа, у него была совесть и стремление спасти свою душу. Он потратил огромное количество денег на монастырь Сан-Марко во Флоренции. Состояние Медичи быстро росло, в основном благодаря удачным финансовым операциям большого масштаба, и Козимо мог тратить на богоугодные цели или меценатство суммы, сопоставимые со всем состоянием его отца. С 1434 по 1471 год Медичи потратили на благотворительность, общественные постройки и заплатили в качестве налогов более 660 тысяч гульденов. На один только монастырь Сан-Марко пришлось 70 тысяч гульденов из этой суммы. По поручению Козимо архитектор Микелоццо возвел для доминиканцев величественное здание, а Фра Анджелико украсил его фресками. Микелоццо также построил здание монастырской библиотеки, и Козимо открыл в нем первую общедоступную библиотеку Флоренции, пожертвовав для нее 800 книг. Для себя самого он подготовил в монастыре тихую келью. Другие доминиканские и францисканские монастыри также не были обойдены вниманием Медичи. В Ассизи, на родине святого Франциска, Козимо расширил монастырь, построил городской водопровод и вымостил дороги. Даже в Иерусалиме на деньги Медичи был построен дом для паломников.
Семья Медичи тем временем переселилась из старой части Флоренции на «Широкую улицу» (Виа Ларга) неподалеку от Сан-Лоренцо. Здесь по проекту Микелоццо был воздвигнут дворец, строительство которого завершилось в 1440 году и обошлось в 60 тысяч гульденов. В Милане Козимо получил еще один дворец в подарок от герцога и перестроил его по своему вкусу.
В сельской местности Медичи строили виллы, где, подобно древним римлянам, могли отдыхать на природе от деловой суеты большого города. Они были не одиноки в этом; городские богачи в эту эпоху постепенно перенимали стиль жизни феодальных сеньоров. «Вокруг Флоренции, — писал один автор в XV веке, — расположено множество вилл. На свежем воздухе, среди прекрасных пейзажей, с великолепными видами; здесь нет туманов и ветров, вода чистая и здоровая». Северо-западнее Флоренции, на склоне Апеннинских гор, Микелоццо построил для Козимо виллу Кареджи, сыгравшую впоследствии большую роль в жизни семейства.
Козимо был также страстным собирателем книг. Мода на библиотеки появилась в Италии в XIV веке, во многом благодаря Петрарке. Впервые со времен древних римлян производство и торговля книгами приобрели широкий размах за пределами монастырей. Одним из главных книготорговцев Флоренции был Веспасиано де Бистиччи, ставший главным помощником Козимо Медичи в этой сфере. Именно Бистиччи убедил своего заказчика не довольствоваться покупкой книг, а открыть настоящий цех переписчиков, в котором трудилось 45 человек. За неполных два года они изготовили 200 томов — весьма значительное число в те времена, когда книгопечатания еще не было. Одновременно агенты Козимо искали для него редкие книги по всей Европе; так, в Любеке была куплена редкая рукопись Плиния. Итогом стало создание знаменитой Лауренцианы — домашней библиотеки Медичи из 10 тысяч рукописей, начиная с античных и заканчивая средневековыми и относящимися к эпохе Возрождения. Здание для нее спроектировал сам Микеланджело.
В этот период Флоренция стала средоточием европейской церковной жизни. Как уже говорилось выше, в 1434 году сюда бежал из Рима папа Евгений IV, будучи не в состоянии справиться со своими противниками. В 1438 году он открыл в Ферраре заседания церковного собора. Из Константинополя, гибнущего под ударами османов, на этот собор прибыл византийский император со своей свитой. Его целью было объединение двух ветвей христианства, на что в Риме не смели надеяться уже много веков. Поскольку в Ферраре в следующем году вспыхнула чума, участники собора и их гости с востока перебрались во Флоренцию. Именно здесь была заключена в 1439 году знаменитая уния между православными и католиками[8]. Некоторые византийские деятели остались во Флоренции, принеся с собой моду на все греческое — в том числе на греческое искусство и литературу.
4. Козимо
Прежде чем продолжать рассказ о семействе Медичи, имеет смысл сказать пару слов о политическом устройстве Италии того времени. Для Апеннинского полуострова XIV–XV века стали достаточно благополучным временем. От власти немецких императоров, правивших по ту сторону Альп, остались лишь бледные воспоминания, Франция и Испания еще не превратили итальянские государства в арену своей борьбы. Конечно, ни о каком национальном единстве Италии в ту пору речь не шла. Полуостров представлял собой лоскутное одеяло из различных по своей природе государств, центрами которых были наиболее крупные и могущественные города. По сути, каждое из этих государств и было городом, господствовавшим над окружающей его сельской местностью. Венеция, раскинувшаяся на берегу моря, была связана тесными политическими, коммерческими и культурными узами с Востоком; здесь правила аристократия во главе с избранным ею дожем. Главная соперница Венеции, Генуя, погрузилась в пучину внутренней борьбы и находилась под протекторатом то Франции, то Милана. Единственной наследственной монархией в этом регионе является Савойя-Пьемонт, сравнительно бедное и в культурном отношении слабо связанное с остальной Италией герцогство. На юге полуострова, в Неаполитанском королевстве, династии с сомнительной легитимностью сменяли друг друга; свои претензии на эту корону заявляли Анжуйский и Арагонский дома. В центре Италии находилось уникальное церковное государство под властью римских пап. Самой распространенной формой правления на Апеннинском полуострове была, однако, так называемая «тирания», то есть власть частных лиц, самостоятельно создавших фундамент своего могущества. Важнейшей «тиранией» был Милан, которым с 1395 года правило семейство Висконти. В Мантуе у власти находились представители клана Гонзага, в Римини — Малатеста, в Урбино — Монтефельтре, в Ферраре — Эсте. Все они, как правило, носили титулы герцогов, пожалованные им императором или папой. В некоторых городах сохранялось республиканское устройство — в первую очередь нужно назвать Лукку и Сиену. Флоренция тоже пока еще оставалась внешне демократической республикой, хотя на деле ею управляла воля одного человека.
8
Флорентийскую унию правильнее считать не объединением православной и католической церквей, а расколом православной.